Brimstone
University
Добро пожаловать на ролевую!
18+
смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Требуются в игру
1-31

августа

События в мире
В ночь с 19 на 20 Августа в акватории Англии появился "корабль-призрак". Полупустой, с сошедшей с ума командой на борту. Газетчики смакуют страшные подробности.
Китобойные суда в лондонском заливе готовятся к выходу в море. Неспокойно синее море... В воздухе витает запах розмарина и печеных яблок.
Германия и Россия грозят друг другу войной. Ирландцы хотят независимости. В Калькутте туги принесли в жертву Кали очередного губернатора.
29.10
Чем дышит полузатонувший Лондон? О насущных проблемах, вам расскажут газеты, о скрытых - ваше собственное любопытство.
04.10
У нас стартовал новый квест, к участию приглашаются все желающие.

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Архив анкет » Коннор Уиллиамс, 48 лет, вор


Коннор Уиллиамс, 48 лет, вор

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Коннор Уиллиамс (Connor Williams)

http://jpegshare.net/images/ed/25/ed25df28f72123ff92a074bba4660ad7.png

О персонаже

1. Полные имя и фамилия персонажа, возраст, раса
Коннор Уиллиамс, 48 лет, медиум

2. Род деятельности
Вор-медвежатник

3. Внешность
Довольно крепкий от природы мужчина среднего роста, черты лица и тело которого несут на себе отпечатки тяжелых испытаний. Ныне Коннора никак нельзя назвать писаным красавцем, матерость в его внешности выходит на первый план, шрамы и отметины ее по-своему подчеркивают. На его туловище хватает добытых в схватках следов стали, спину покрывают рубцы от плетей, а руки грубы. Лицо немного осунулось, оставив выдаваться четкие линии скулов, перенесенная оспа напоминает о себе поблекшими пятнами, уголовники говорят про таких «шилом бритый». Самые заметные пятна находятся на левой щеке под глазом, на правой щеке, почти у самого основания челюсти, и на открытом высоком лбу. Волосы у Коннора волнистые, русого оттенка, в который скоро понемногу ачнет вкрадываться седина, а лицо покрывает щетина. Глаза серые, выцветшие от времени. Держится мужчина уверенно и невозмутимо, тонкие губы редко расплываются в улыбке. Всем своим видом Коннор ясно дает понять: терять ему нечего.
Прототип - David Morrissey

4. Способности и навыки
Матерый вор-медвежатник, карточный шулер и фокусник. Хорошо знает улицы Лондона, на которых провел детство и юность. Боец, прошедший войну и множество схваток не на жизнь, а на смерть. Несколько лет провел на судне в Атлантике и на крайнем севере Канады. На редкость неприхотлив: пережил суровый холод, голод, нищету и плен. Не имеет образования, зато умен, находчив и начитан. Обладает проявившимися после встречи с Дагоном даром спиритизма.

5. Общее описание
Жизнь - партия в карты, где все зависит лишь от того, сколько козырей тебе выпадет, и Коннору везло в этой игре, как везет покойнику. Только вот умереть он так просто не мог. Когда подходил момент вскрывать карты, злой рок, фатум или некая высшая сила оставляла его на этом свете, сохраняя жизнь вопреки всему, словно в наказание: живи и страдай. Ту самую жизнь, что определяет незамысловатый кодекс. Ту жизнь, в которой Коннор не нажил ничего кроме шрамов, оспин и болезненных воспоминаний, а его единственные верные друзья - господа Боуи и Кольт, натершие мозоли на ладонях.
Жернова жизни нещадно молотили Коннора с самого его появления на грешном белом свете. У его семьи не было серебряного сервиза и дорогого поместья с няньками, ведь он родился в среде тех, кого не принято замечать - среди черни, в ужасной нищете. Своего отца он не знал, мать - единственный близкий человек, старавшаяся любыми силами дать ребенку надежду на светлое будущее - говорила, что тот моряк, и ушел в дальнее плавание, но однажды вернется, и все станет хорошо. Она ошибалась, с первых лет жизни давая кровиночке ложную надежду. Шли годы, а она все так же мыла посуду и стирала грязное белье в доме какого-то богатея, раздвигая перед ним ноги втайне от его жены, чтобы прокормить собственного сына. Мальчику было чуть больше девяти, когда женщину выгнали с работы за воровство, и десять, когда та стала вынужденно заниматься проституцией на промозглом Лондонском холоде. Коннор знал, но ничего не мог поделать, как бы ее ни любил: сопливому мальчишке не пристало лезть не в свое дело, когда за занавеской дождливыми вечерами скрипит кровать, ведь мама учила быть сильным и не плакать, несмотря ни на что. И вот она заболела чахоткой, поспешно поставившей точку в ее жизни. Оставшийся сиротой Коннор встретил свой тринадцатый день рождения в пуританском приюте среди ненужных лишенцев и ублюдков.
Давно став мужчиной, он до сих пор помнит, что даже в плену взрослому человеку было не так худо, как приходилось в приюте подростку. Немудрено, что он сбежал и вскоре в сырости городских каналов сошелся со сворой таких же голодных отщепенцев. Их было шестеро, и они жили воровством, вскоре невольно ставшим смыслом жизни Коннора. Все начиналось с малого: сперва буханка хлеба с прилавка на рынке, затем кошелек у богатой дамы на Трафальгарской площади. Вшестером они проявляли изобретательность, разыгрывая целые представления, чтобы добраться до чужой звонкой монеты, но, давя на жалость, им редко приходилось притворяться. Самому смекалистому и находчивому Коннору выпало быть своего рода предводителем шайки, и, становясь старше, он быстро понял, что нужно мыслить шире, а не подбирать жалкие крохи. В среде матерых столичных воров юноша стал довольно заметен, поэтому на него обратил внимание член высшей лиги - медвежатник Элайжа. Далеко не самый честный человек, как нетрудно догадаться, однако человечнее любого, встречавшегося Коннору на жизненном пути. Один из немногих, кого жалко было потерять - земля ему пухом. Все, что оставалось делать юноше - продолжить дело своего наставника, одарившего Коннора тонкостями воровского ремесла.
О воре судят по его поступкам, за него говорят не слова, но самое громкое дело. Коннор мечтал провернуть такое, но не только ради славы. Он давно устал от нищеты, однако прежде всего хотел обеспечить себе и Сюзанне достойное будущее. Они были вместе уже почти десять лет, и Коннор по-настоящему любил ее. Вот провернем что-нибудь крупное, и сбежим из Лондона, обещал он, напрасно надеясь на хороший исход. Тем не менее, дело выгорело.
Нужно быть чертовски смелым и умным, чтобы средь бела дня обчистить ювелирную лавку в центре Лондона, когда на редкость погожим субботним днем по улице снуют множество прохожих и вооруженный караул. Как это провернуть? Не нужно пытаться взломать входную дверь, запертую на дюжину замков, не стоит бить витрины, созывая на шум всю округу. Надо всего лишь убедиться, что хозяев-евреев нет на месте, затем прикинуться с подельниками рабочими, делающим ремонт в ателье за стенкой, и облить ту раствором кислоты, что проест цемент в кирпичной кладке. Пара ударов кувалды, и ты внутри. Пока подельники обчищают лавку наверху, ты разбираешься с чертовски сложным сейфом в подвале, тратишь много времени, рискуя попасться, но все же срываешь банк, как давно мечтал. О том дерзком ограблении напишут все газеты, а в воровской среде пойдут восторженные слухи о том, кто же это все-таки сделал. Но Коннору оказалось не до слухов, вместе с Сюзанной он уже рвал когти, мечтая о долгожданной жизни, в которой наконец-то ни в чем не будет нуждаться. О жизни, в которой у них обоих будет все, чего они были лишены. 
Фатальную ошибку Коннор допустил тогда, когда отказался делиться частью добычи с преступниками, на чьей территории находилась ювелирная лавка. Кто-то из подельников, прижатых к стене, под пытками сдал его вместе с Сюзанной, и им пришлось бежать из своего убежища на чердаке дешевого борделя, но было уже поздно. Воровку поймала натравленная обиженными контрабандистами полиция, краденое нашли, а жениху девушки в последний момент не хватило смелости драться до конца, дабы встретить смерть, как подобает мужчине. Коннор до сих пор не простил себя за то, что не нашел в себе сил хотя бы попытаться что-то исправить даже тогда, стоя в толпе, собравшейся на площади поглазеть, как будут вешать пойманную воровку. В последние секунды жизни, когда на тонкой шее затянулась петля, а земля ушла из-под ног, Сюзанна улыбалась, гордо глядя на возлюбленного, которого так и не выдала. "А ты так сможешь, дорогой?". Все, что осталось у Коннора в напоминание о ней - маленькая музыкальная шкатулка.
Эта партия кончилась, но игрок остался у стола. Крупье сдал по-новой: теперь ставкой стала жизнь Коннора, которого разыскивала половина города. В свои двадцать с небольшим ему даже не дали передышки, чтобы оплакать Сюзанну. Пришлось бежать из Лондона, пробравшись на китобойное судно. Изнурительный труд в неприветливой северной Атлантике выбивал из него все силы, но закалял не хуже жизни на улицах и в каналах среди крыс. Странно, но только в бескрайнем открытом океане он, существо городское до мозга костей, чувствовал себя по-настоящему свободным. Однако злой рок тоже припрятал пару козырей в рукаве: однажды на судно напали, взяв на абордаж. Большая часть команды была перебита пиратами, а те, кто выжили, вскоре им позавидовали. Дюжину "счастливчиков" посадили играть друг с другом в карты, устроив турнир на выбывание. Проиграл - умер, лишь победителю сохранят жизнь. Вор и азартные игры идут рука об руку, поэтому Коннор дошел до финала, но сжульничал ли бы он в очередной раз, зная, какие еще испытания уготованы на его долю судьбой? Ему стоило проиграть, сдавшись, пока была такая возможность.
В коллектив морских налетчиков-контрабандистов Коннор влился довольно быстро - ему оказалось не впервой отираться среди отребья. Он не был чем-то лучше их, поэтому грабил наравне с остальными несколько лет напролет. Однако, самый большой куш сорвал не в море, но на суше. Второй шанс, вручивший в руки большие деньги, выпал, когда разбойники принялись налетать на местные племена в Южной Америке. Умирая, защищавший разграбленный древний храм вождь племени, обещал белым, что золото не принесет им счастья. Он оказался прав, но тогда чужеземцы не придали значения этим словам. Теперь они могли обосноваться каждый в любом уголке света, ни в чем не нуждаясь. Беглый вор выбрал США, где поселился на просторном ранчо и купил рабов, но, как оказалось, не вовремя. На дворе был 1861-й год.
Грянула гражданская война, с севера на юг пошли янки и отобрали у Коннора все. Он слишком долго пытался выбиться в люди, слишком часто рисковал своей шеей за право быть кем-то большим, чем просто уличным негодяем. Немудрено, что именно поэтому он присоединился к армии южан, желая вернуть отнятое у него силой. А потом была война. Три года боев под началом генерала Ли, три года траншей, пороха, крови, грязи и потерь. Еще тогда серые мундиры не знали, что им суждено проиграть, но прежде они зароют в землю триста тысяч северян. Никто из тех, кто пройдет через этот ад, не сможет вернутся к нормальной жизни, а уж тот, кто переживет ад плена, будет потерян до конца своих дней. Четвертый и последний год войны Коннор провел в заключении в концентрационном лагере для конфедератов, живя в нечеловеческих условиях. Он пожалел о собственной находчивости, сослужившей ему дурную службу. Именно из-за нее он и стал на поле боя сержантом, а офицерам младшего состава приходилось в плену труднее всего: не видные генералы, которых будут держать в целости и сохранности ради ценной информации или обмена, и не рядовые, у которых попросту нечего выпытывать. Целый год Коннор подвергался пыткам и избиениям, его морили голодом, он переболел оспой, оставившей отметины на лице, но выжил и не сломался. Разработал план побега, на подготовку и осуществление которого ушли месяцы, и в итоге сбежал, но все равно был пойман поисковым отрядом. После неудачного побега мужчина пережил даже собственный расстрел, приказ о котором отменили в последний момент, когда уже была сформирована расстрельная команда, а в сторону приставленного к стене южанина смотрела бездна дюжины винтовочных стволов. По счастливому стечению обстоятельств телеграфная весть о том, что гражданская война закончилась, оказалась быстрее пули.
Коннор избежал смерти, но теперь оказался потерян для самого себя. Снова ни гроша за душой, снова к тому, с чего все началось. Пытался ли он начать жить честно? Да, но вкалывая на строительстве трансконтинентальной железной дороги, быстро понял, что не заработает больше жалких тридцати долларов в месяц. Он не был приучен к честному труду, улица научила его только воровать, а война - убивать. Преуспел он только в этих двух занятиях, и тогда решился на компромисс: охота за головами. Он не был чем-то лучше тех, за кем гонялся по всей стране, просто пытался выжить. Такой заработок был сопряжен с чересчур большим риском и плохо окупался: всего пара бутылок виски, одна-две проститутки за раз, и несколько партий в карты с такими же шулерами, где нет никакой гарантии разбогатеть. О том, чтобы вернуться к крупному воровству и речи быть не могло. На диком западе особенно нечего красть, а все деньги, что возят поездами, находятся под надежной охраной - это уже налет, а профессиональные воры так не работают. Тогда Коннор снова пошел на риск, поддавшись золотой лихорадке, гнавшей людей в непроходимые леса и горы северной Канады. Здесь как и в воровстве: повезет однажды, и ты сорвешь банк, напав на огромную золотую жилу. Тому, кто закалился в северной Атлантике, были не так страшны чудовищные морозы в -50 градусов, а тот, чей желудок не понаслышке знаком с голодом, не противился поеданию собственных ездовых собак, мокасин и даже древесной коры. Но на сей раз Коннору не повезло, как он ни старался. Никакой крупной жилы за несколько лет холода и голода он так и не нашел, а золотой песок, заменявший старателям деньги, иссякал быстро. За то время, что вор провел вдали от цивилизации, многое в мире успело поменяться. Шел 1884-й год, когда Коннор сел на корабль Квебек-Бостон, тогда же и случилось самое страшное.
Пассажирское судно потерпело крушение в чудовищном атлантическом шторме, мужчина тщетно пытался спастись на весельной шлюпке. Последнее, что он запомнил, это то, как его накрыло волной. Очнулся он ясным днем все в той же лодке, совершенно в незнакомом месте посреди открытого океана. Лодку прибило к берегу, но то не была суша в привычном понимании этого слова. Под ногами Коннора оказалось зловонное черное месиво, перемешанное с костями множества рыб и окаменелыми моллюсками. Он не был ученым, и почерпнул все свои нехитрые знания из книг, но в его понимании все это могло походить лишь на то, что часть вулканической породы, будучи погребенной в земной коре миллионы лет, вдруг поднялась на поверхность - другого объяснения выживший в кораблекрушении своей находке найти не мог. Неравномерные возвышенности и склоны этой породы давали тень под палящим солнцем, а в сумерках Коннор шел вперед, потому как иного выхода попросту не было. Без еды и с минимумом пресной воды в поясной фляге он шел несколько дней, черная суша, тянувшаяся до самого горизонта, казалась ему бескрайней. Он уже отчаялся найти хоть что-нибудь на ней, когда в сумерках взору мужчины предстал каменный обелиск. Поначалу он принял его за мираж, галлюцинации вызванные истощением организма, но вор смог убедиться в реальности конструкции, когда приложил руку к древнему монолиту, покрытому неизвестной резьбой, изображавших людей-рыб и их богов. Ни одна из известных Коннору античных цивилизаций не могла оставить после себя такой резьбы, ни одно из изображенных существ не было знакомо мужчине. Теряясь в догадках о происхождении монолита, вор обошел его по периметру, пытаясь найти хоть какие-то ответы на множество вопросов в своей голове. И тут он увидел. Из воды неподалеку, мерно поднявшись из глубин, выходило нечто. Оно медленной поступью направлялось к обелиску, пристально глядя на чужака, посмевшего посягнуть на святыню, возведенную еще задолго до появления человеческого рода. Исполинских размеров нечто, покрытое рыбьей чешуей, сверлившее Коннора взглядом горящих зеленых глаз, и издававшие при этом жуткие, нечеловеческие звуки. Дагон. Нечто сделало шаг, протягивая покрытую отвратительными струпьями руку к человеку, вдруг молча указывая на него перепончатым пальцем. Коннор испытал ужас, какой не способен испытывать ни один человек в здравом рассудке, бросаясь бежать без оглядки назад к лодке. Он не помнил, как выбился из сил, добравшись обратно. В беспамятстве и шоке мысли его были столь разрозненны, что он не смог бы вспомнить и своего имени. Он не ощущал себя личностью, им двигал лишь животный инстинкт самосохранения, страх перед неизведанным гнал его прочь.
Все эти события очнувшийся вор принял за вызванный ужасным стрессом ночной кошмар в одиночку спасшегося в лодке пассажира, пережившего страшное кораблекрушение. Коннор пришел в себя в больничной палате, медсестры говорили, что его, изможденного, подобрали рыбаки где-то неподалеку от Британских островов. Как ему удалось покрыть такое огромное расстояние, проплыв через всю Атлантику на весельной лодке, если пассажирский корабль затонул в территориальных водах США, а очнулся мужчина в Бристоле? Что это были за сны, которые начали ему вдруг сниться? Он видел странных существ, какие были изображены на обелиске, переживал события их жизни, их взлет и падение. Сон больше не давал Коннору покоя, но это было еще не все. Самое страшное происходило наяву. Сходя с ума, он видел и слышал то, чего нет и быть не должно: перешептывавшиеся тени давно умерших людей, отпечатки чьих-то воспоминаний в местах несчастных случаев, чужих смертей. Он молчал об этом, чтобы его не приняли за безумца, но голоса и тени не уходили. И тогда, выйдя из больницы, он добровольно сдался в плен морфия, позволявший не видеть абсолютно ничего хотя бы в наркотическом сне. Коннор считал все происходящее психическим расстройством, от которого хотел бы избавиться прежде чем окончательно лишится рассудка. Больше всего он желал избавиться от зловещих галлюцинаций самого Дагона: взора горящих зеленых глаз из темноты, топота тяжелых босых ног по черепице крыши пансиона.
Коннор не поддался безумию. Пережив голод, холод, нищету, плен и войну, он осознал, что теперь терять нечего. Когда даже морфий перестал помогать, вор решил, что и в этот - последний раз - не сдастся так просто, делая уверенный шаг из окна дешевого пансиона прямо на мостовую, камнем пролетая четыре этажа вниз. Это должна была быть верная смерть, но злой рок распорядился иначе. По какому-то мистическому стечению обстоятельств в тот момент прямо под окном проезжала повозка со свежескошенным сеном. Пережившего стремительное падение мужчину из темноты подворотни сверлили пристальным взором горящие зеленые глаза. И вот тогда Коннор понял, что тягаться с безумием бесполезно. Со временем он даже приучился не обращать внимания на тени и перешептывания, контролировать видения - замечать, лишь сам того захотев, сосредотачиваясь на них. С большим трудом, собрав остатки воли в кулак, Коннор смог перебороть пагубную зависимость от наркотика, укрепив и без того пошатнувшуся психику, и отделаться тем самым от навязчивых видений хотя бы наяву. Однако вернувшиеся сны, насылаемые древним божеством, и странные жуткие рисунки, что на их основе делал до того абсолютно не умевший рисовать вор, вели его к некой высшей цели, ради которой мужчина вернулся в столицу - знакомую и неизведанную одновременно.

Об игроке

6. Способ связи

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


7. Пробный пост

Свернутый текст

Дикая тряска скакавшего по кочкам грунтовки фургона не облегчала задачи, делу даже слабо помогала отборная ругань Афины, давившей в пол педаль газа. Джеймс взял переданный пистолет из рук Ирен, проверил боезапас, вытащив магазин. Шесть патронов, а вот затем придется перезаряжаться в далеко не самых подходящих для этого условиях.
- Веди ровнее! - Скомандовал Эшфорд, вставая ногами на заднее сидение, чтобы дотянуться до люка в потолке.
- Жопа ровнее у меня от таких колдобин станет! - Бросила в ответ Афина, которой было за что переживать - ни дня без прокачки тазовых и бедренных мышц, равно как и всех остальных.
Ауг вылез из люка по грудь, в лицо бил порыв холодного февральского ветра. Дистанция между машинами в три-четыре десятка метров понемногу сокращалась - как ни крути, колеса у фургона больше, подвеска выше и мощнее, а значит лучше и проходимость, чем у дорогого седана, лавировавшего между ямами и проталинами. Джеймс прицелился, метя в правое заднее колесо, чтобы в случае попадания машину хирурга занесло в сторону кювета. Руки тряслись, помимо неровной дороги не помогала делу и легкая слабость после недавних инъекций транквилизатора - от них же слегка плыло в глазах, и без того слезившихся на встречном ветру. Громыхнул выстрел, отдавшийся эхом в лесу по сторонам от дороги, а затем еще один. Пули сорок пятого калибра прошли мимо цели - одна впилась в грунт, выбивая фонтанчик снега и грязи, другая, едва машину тряхнуло, угодила в заднее стекло седана. Еще два выстрела и снова промах, теперь пули попали в задний бампер, Джеймс постепенно пристреливался, хотя это давалось с большим трудом. Мужчина еще дважды нажал на спуск, опустошая магазин - безрезультатно.
- Пусто! - Рапортовал Эшфорд, ныряя обратно в салон.
Коробку патронов уже подготовила Ирен, но ауг сейчас что угодно бы отдал за полный запасной магазин, нежели собирал бы со звоном просыпавшиеся по сидению и полу боеприпасы. Выбирать не приходилось. Едва все семь патронов оказались в магазине, стрелок снова высунулся через люк. На этот раз он решил не спешить, хорошенько прицеливаясь в заднее правое колесо чужого седана. Задержал дыхание, выжидая удачного момента: смерил расстояние, оценил дорогу впереди машины, несшейся в десятке метров. Наконец дождался более-менее ровного участка грунтовки, давя на спуск. Выстрел, произведенный на опережение, нашел движущуюся цель, задняя покрышка лопнула, шелестя клочками резины по ямам. Сцепление седана с неровной дорогой почти моментально нарушилось, при малейшем повороте руля его занесло вправо, прямиком в кювет, где росло вековое дерево. Вылезая из люка обратно в салон, Джеймс слышал оглушительный грохот автомобиля, угодившего в столкновение.
- За ним! - Скомандовал ауг, выпрыгивая из фургона через задние двери с пистолетом навскидку.
- Он свалил! - Едва к месту происшествия подоспели подельники, оповестила Афина, глядя на пустое водительское сидение врезавшегося седана с открытой дверью. - За поворотом не видела куда - разделимся!
Так и сделали. На повороте грозная воительница побежала через дорогу на другую сторону леса, а Джеймс с Ирен остались на той, где произошло столкновение. Ауг бежал вглубь леса, высматривая тучный мужской силуэт. Вырываясь вперед, он не обращал внимание на кусачий февральский ветер, изо рта вырывались клубы пара. Из-за оттепели в густой чаще едва ли было снежно, поэтому следов чужих ног на земле почти не оставалось. Но это не помещало выносливому мстителю настигнуть в лесу полного врача, для своего телосложения демонстрировавшего поразительную прыть. Каждый превращается в марафонского бегуна, пытаясь уйти от смерти. Не в этот раз.
- Стой! - Приказал Джеймс, пуская вслед хирургу пару пуль, набегу прошедших мимо цели. - Ирен, заходи с фланга!
Хирург пытался подняться по пригорку, пересекая небольшую речку с быстрым течением, походившую по глубине и ширине больше на приличный ручей. Ирен должна была отрезать ему путь к отступлению, огибая по большому радиусу - подтянутая
девушка была куда лучше приспособлена для бега, нежели тучный, запыхавшийся мужчина средних лет. Наконец двое догнали беглеца, когда тот поднимался вверх по течению. Он слишком поздно осознал, что бежать некуда - остановился неподалеку от возникшей спереди Ирен, пытаясь свернуть в сторону, но сзади тотчас налетел Джеймс, толкая врача прямо в холодную воду. Наваливаясь сверху, мститель несколько раз ударил изверга рукоятью пистолета по лицу, а затем для пущей эффективности добавил кулаком протеза. Быстрое течение окрасилось багрянцем.
- Нет, пож!.. - Отплевывался кровью вымокший насквозь врач, распластавшийся в течении.
Вставший Джеймс, тоже намочив одежду, вскинул пистолет, целясь в тучного мужчину. Теперь он с трудом мог поверить, что эта жирная свинья, растерявшая половину зубов, распоряжалась чужими жизнями, разбирая аугментированных людей на запчасти и органы. Ирен стояла поблизости, Афина тоже прибежала на звуки стрельбы - троица обступила своего пленника.
- Заканчивай. - Не терпелось грозной воительнице, готовой самой вцепиться в глотку загнанного в угол садиста.
Джеймс поднял взгляд на рыжую. Он снова держал чужую жизнь на кончике пальца, лежавшего на спуске. Но в этот раз ему не требовалось никакой помощи, в глазах читалась холодная уверенность целеустремленного убийцы, заканчивавшего начатое. Заканчивавшего то, на что потребовалось так много времени. Путь подходил к концу. Грянул выстрел, пулей сорок пятого калибра пробивая дыру в груди хирурга-изверга. Тело обмякло, но этого было мало. Мститель выстрелил еще трижды, опустошая до конца магазин за всех и каждого, попавшего под чужой скальпель. Четыре выстрела. Рамирез. Браун. Хадсон. Елеев. Все кончено.

Отредактировано Connor Williams (30 июля, 2017г. 00:17:31)

+3

2

Добро пожаловать в Brimstone!
Приятной игры, и да будет море милостиво к вам

Заполнение профиля   ●   Координаця игры   ●   Вопросы к АМС   ●   Шаблон игрового эпизода

0

3

Личный кодекс Коннора

http://jpegshare.net/images/f3/2a/f32aed555415fa13d2a8c9b449d764bc.pngI. Не попадайся.
II. Не убивай без необходимости.
III. Не доверяй и не привязывайся.
IV. Не кради у тех, кто в нужде.
V. Не веди дел с законниками.
VI. На допросе отрицай.
VII. Не сквернословь.
VIII. Не похваляйся достижениями.
IX. Кради сам, дай красть другим.
X. Вор - хозяин преступного мира.

Хроника событий

http://jpegshare.net/images/3d/1f/3d1f1bd62208933e7fb41c7ae3db8d77.png
27.05.1886 - Еще один день, еще один пенни
8.06.1886 - Она знает
9.06.1886 - Морок и туман

Отредактировано Connor Williams (27 июля, 2017г. 19:15:26)

0

4

Рисунки и заметки в записной книжке

http://jpegshare.net/images/5e/58/5e5885353d586eca4bd6eadb7f794f07.png
Она спасла меня от смерти?

...во сне ее я видел дважды, и оба раза - накануне верной смерти. Княгиня воронов, теней Хозяйка в огромном тронном зале под звездным небом в царстве вечной ночи. Повсюду мрамор, безмятежность. Величие Царицы не имеет меры, а красота ослепит недостойных смертных. Она молчит, Ей нет нужды в словах. Когда же будет Ее воля, то нашепчет ветром, шелестом листвы, вороньим смехом. Она всеведуща: подвластно Ей все то, что было, есть, и все, что только будет. Она - война и мир, тоска и радость, начало и конец, фортуна и злой рок. Она и есть Судьба. Громадный трон - тысячелетняя плита могилы, а слуги - стаи неуемных черных птиц, ночь, тени, яркий лунный свет, сама луна и ветер. Он, донося безмолвные слова Великой, столь нежно треплет бархатную юбку; в цепях, подобных тонкой паутине, грудей ласкает кожу, что серебром сияет в лунном свете. А на руках Ее - браслеты, кольца, перстни, птичьи когти, и в черных волосах - монеты, перья. Высокой полумаской неземной скрывает лик свой, и маска кажется живой: сойдет то за луну, то за подвижный циферблат, то вместо носа - птичий клюв, а то исчезнет в черных локонах Хозяйки, обернувшись птицей. Зовут же Госпожу...

http://jpegshare.net/images/bf/61/bf61e714968c614918815a70566d82fe.png
Лик-циферблат, на нем одна лишь вечность

Отредактировано Connor Williams (31 июля, 2017г. 00:11:15)

0


Вы здесь » Brimstone » Архив анкет » Коннор Уиллиамс, 48 лет, вор