Brimstone
University
Добро пожаловать на ролевую!
18+
смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Требуются в игру

Каноничные ведьмы, заинтересованные в интригах демоны, авантюристы и исследователи, люди науки (включая студентов), жители Лондона

август-ноябрь

События в мире
Рабочие фабрики Чарльза Эктона устроили забастовку, мотивируя тем, что жизненно необходимый для лекарства от холеры и туберкулёза "блюмер" отравляет их
“Пророк” Децемус воскрес! Всю общественность Лондона потрясло увиденное вчера перед Посольством Ада! Казнённый намедни бродяга... далее в статье.
Посольство Ада выразило желание отправить в Африку исследовательскую экспедицию и даже полностью компенсировало расходы.
12.03
Стартовал новый социальный квест, рады старым и новым желающим :)
06.03
С любопытством продолжаем следить за событиями в мире. Обратите внимание на обновление темы Что происходит?

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » Фрагменты обмана


Фрагменты обмана

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Роланд, Вальден и Лилиан Сантары
20 ноября 1886, поместье Сантаров в Лондоне

Всё тайное становится явным. Почти всегда не тогда, когда мы готовы сказать правду. И с некоторыми тайнами бывает крайне сложно примириться. Возможно ли?

музыки в тему

0

2

На свете не существовало ничего более мерзкого, чем лондонский ноябрь. Ничего. Вообще. Ни малярийная духота, ни жестокие ветра северных морей, ни шквалы Атлантики не пробирали так, как это сырое и серое уныние.
Кладбище. Одно большое уродливое, грязное кладбище – вот на что походил ноябрьский Лондон.
Виски ломило с той секунды, когда Роланд открыл глаза утром. Виной ли тому погода или странные, дерганные сны, которые ни разу не получилось запомнить, он не знал, но боль сплеталась с промозглым унынием, заставляя по-настоящему ненавидеть все вокруг.
Когда-то… совсем скоро это все закончится. Всё изменится. Все получат то, что заслуживают – например, он, Роланд, навсегда покинет этот город и сможет больше никогда сюда не возвращаться.
Никогда не возвращаться на унылое, грязное кладбище.
Стук в двери кабинета заставил досадливо поморщиться – сейчас любой неожиданный звук отдавался резонирующей болью.
– Войдите.
Это был Вальден – граф хотел видеть сына, и отправил записку с приглашением еще утром.
– Здравствуй. – Короткий кивок, стоивший еще одного болезненного спазма. – Садись.
Разговор, который должен был вот-вот начаться, Роланд спланировал еще вчера, и даже сделал некоторые распоряжения исходя из его итогов.
Итогов удобных самому графу, конечно.
– Я хотел поговорить с тобой об Эмили. Знаю, что лучше ей не становится.
Внезапный и совершенно беспричинный недуг внучки заставил семью обратиться сперва к лучшим специалистам Лондона, затем – страны, а когда те лишь развели руками, оставался старый проверенный способ лечения – уехать подальше от Великобритании. 
Этот последний вариант устраивал Роланда чуть больше, чем полностью.
– Я считаю, тебе стоит увезти ее из Лондона. Английская зима дурно сказывается и на более крепком здоровье. Другое дело, юг. Италия. Адриатика. Венеция или, еще лучше, Римини.
Он обратил вопросительный взгляд к сыну.

+2

3

Записка от отца с приглашением, прибывшая утром, стала для Вальдена неожиданностью. Пришлось срочно корректировать свои планы, что заняло некоторое время, но ровно в два часа дня мужчина стоял перед воротами отчего дома. Промозглый ноябрьский ветер пробирался сквозь одежду. В серых тонах пасмурного дня стены поместья казались темными и неприветливыми. И Вальден сомневался, что они смотрелись бы менее гнетущими, даже если на небе сияло солнце. По крайней мере, для него самого. Все их последние разговоры с отцом заканчивались не лучшим образом, и что-то подсказывало Вальдену, что ожидать в этот раз исключения не стоит.
Размеренный шаг по коридору, все замедляющийся по мере приближения к цели, стук в дверь, ведущую в кабинет. Поприветствовав Роланда кивком, Вальден прошел внутрь помещения и занял место перед письменным столом.
Отец сразу начал говорить о деле. Дену нравилась эта черта отца, не ходить долго вокруг да около. Но вот то, что именно он говорил, было ему совсем не по душе. Сказывается и на более крепком здоровье? Так можно сказать о внезапной простуде, но никак не о том, что происходил с его дочерью.
- Да, отец, ей лучше не становится. - Скривил душой Вальден. Вряд ли Роланд обрадуется, если узнает, что к его внучке ходит экстрасенс. Но в её присутствии девочке действительно становилось лучше. Пусть и немного, но это было хоть что-то. И это наталкивало на мысль, в каком примерно направлении нужно двигаться. Полгода назад Вальден бы лишь ухмыльнулся при одной мысли, что в такой серьезной ситуации он обратиться к мистике. Однако после появления Элинор и всей этой чертовщины этот вариант стал казаться не таким уж и невероятным.
- Но это не обычная болезнь, как мы уже поняли, и привычными средствами тут не помочь. Если от этого недуга и найдется метод, то его проще будет отыскать здесь, в Лондоне. Нужно что-то серьезней, чем просто солнце и свежий воздух. К тому же я не думаю, что в таком состоянии её можно куда-то далеко перевозить.

Отредактировано Walden Santar (24 марта, 2018г. 11:31:20)

+2

4

По хорошему, люди очень редко делали то, что нужно – Роланд это понял давно. Куда чаще они напоминали отару овец, которая разбредается во все стороны, нуждаясь в хорошей пастушьей овчарке. И с этим пришлось смириться.
Однако, в последнее время терпение изменяло графу Бэкингему. Изменило оно и сейчас.
Возражения Вальдена – совершенно неуместные – подняли волну раздражения. И то раздражение прорезалось сталью в голосе. 
– Лондон пока ей ничем не помог. Не поможет ни сыростью, ни холодом, ни смогом.
Планы сына противоречили его собственным, но не только это являлось источником недовольства. Роланд совершенно искренне считал, что юг – любой юг, итальянский, французский, пиренейский, – куда более подходящее место для недужного ребенка, чем продуваемая всеми ветрами Англия.
И все же… что сильнее всего царапнуло в отповеди сына?
Что зацепило внимание?
Взгляд графа сделался неприятным, изучающим. 
– Но вероятно, я чего-то не знаю? И что ты имеешь в виду, говоря «это не обычная болезнь»? Какие же «непривычные средства» может предложить Лондон?
Каждый подозревает другого в том, на что способен сам.
Каждый видит вокруг себя отражения собственных мыслей, планов и страхов.
Роланд Сантар исключением не был.

+2

5

Твердый голос отца лишь подчеркивал, что решение, по сути, уже было принято. И Вальдена скорее ставят в известность, чем спрашивают его мнение. Такой расклад вещей был в семье не в новинку. Неожиданный отъезд Дена, что был совсем недавно, был этому доказательством. Кажется, тогда он немного поворчал из-за спешки в подготовке и несвоевременности отбытия, но в целом воспринял новость спокойно. Однако теперь дела обстояли иначе. Теперь в это была вовлечена Эмили.
Вальден мысленно выругался. Он надеялся скрыть в двусмысленность и недосказанности истинное положение вещей. Ибо откровенно врать не хотелось, однако сказать правду было бы очень глупым поступком. Но разве могло это ускользнуть от внимания Роланда?
- Я имел ввиду, что эта болезнь не изучена. И если появится хоть один врач, что предложит пусть необычный, но внушающий доверие метод лечения, его нужно будет опробовать. – По сравнению с отцом, голос Вальдена звучал не так твердо, но этого было достаточно, чтобы дать понять, что отступать он не намерен. Последнее время ссоры стали не редкостью, но на этот раз Ден был настроен особенно решительно. Сказывалось влияние нагромоздившихся бед. Нервы были в взвинченном состоянии слишком долгое время, и грозили не выдержать очередного испытания на прочность.  - Лондонская погода здоровья больному не прибавит. Но долгие путешествия на пользу тоже не пойдут. И я не хочу подвергать Эмили дополнительному риску.

+2

6

Складка между бровей стала глубже – граф был недоволен и не видел смысла этого скрывать. Существует ли что-то более бессмысленное и раздражающее, чем ожидание в неизвестности? Как можно вообще полагаться на некий случай, какое-то веление свыше, а самому не делать ничего? Где, черт возьми, были бы они все, если бы Роланд придерживался такой тактики?
– То есть, всё что ты предлагаешь – сидеть сложа руки и ожидать, пока некий гипотетический врач явится из небытия и предложит некий гипотетический метод лечения? И сколько ты будешь ждать? Месяц? Год? Или пока не произойдет непоправимое? Никто не постучится в твой дом, Вальден, и не предложит волшебную панацею.
Его начинала злить вся эта ситуация – и глупое упрямство сына, и его неспособность разглядеть, казалось бы, очевидные вещи, и то, что рушились собственные планы. Ну какого дьявола именно сейчас такой разумный Вальден решил изображать из себя мула на перепутье?
– Если болезнь не изучена в Лондоне, значит нужно ехать в Париж. В Вену. В Швейцарию. Но прежде, надо дать Эмили хоть немного окрепнуть – юг Франции или север Италии самое подходящее для этого место. Всего несколько дней полета в полном комфорте не причинят ей вреда.
Тяжелая ладонь легла на столешницу, как бы подводя итог и ставя точку в разговоре. 
– Твое упрямство неразумно. И я не собираюсь подвергать жизнь своей внучки риску только потому, что ее отец был слишком нерешителен, дабы предпринять хоть что-то.

+3

7

Нельзя было сказать, что в словах отца нет рационального зерна. Многие, у кого, конечно, есть такая возможность, отправлялись на юг в попытке поправить свое здоровье. Они уезжали в надежде, что морской воздух излечит их от недуга, что подарила им столица. Причина болезни Эмили тоже была здесь, в Лондоне. Но убирать её нужно было радикально. Вальден опасался, что после долгого путешествия, любые следы, что ещё можно найти, окончательно потеряется в переулках этого города, и тогда вылечить девочку станет невозможно. Слушая отца, он пытался придумать аргументы в свою пользу. Любые, пусть даже с первого взгляда глупые, лишь бы выиграть достаточно времени на поиски.
Возможно, ему удалось бы, подобрать нужные фразы, но последние слова отца… Это был просто запрещенный прием. Удар под дых. Вальден почувствовал, как внутри загорается огонь, сжигающий последние надежды на мирное окончание разговора. Чувство не новое, но редкое.
- Да, отец, несомненно, ей будет лучше в надеждах путешествовать по миру в бессознательном состоянии. – Вальден посмотрел прямо в глаза отцу. - Надеяться, что от смены обстановки её не станет хуже, что в следующей стране найдется специалист, который знает как такое лечить или, хотя бы, согласиться заняться этим случаем. Не рассылать письма с описанием симптомов, чтобы заранее знать, куда ехать, не пытаться сотрудничать с университетом и начать исследования, нет. Ей будет лучше на юге, лишь бы подальше от дома и от любимого дедушки, потому что он так решил.
Вальден говорил неспешно, будто отчеканивая каждое слово. Только так ему удалось удержаться от того, чтобы не повысить голос.

+2

8

Лили бы сильно удивилась в своём нормальном состоянии, если бы знала, как она умеет тихо, осторожно ходить. Под мягкими домашними туфлями не скрипнула ни одна половица или ступенька, полы домашнего платья не побеспокоили ни одну штору, а тень и богатая обстановка дома скрывала тонкий силуэт от случайного любопытного. Едва ли качнулся хрусталь большой люстры холла второго этажа, едва ли кто-то услышал, как тихо повернулась ручка двери библиотеки. За месяц она научилась быть этой тень, одной из многих, в высватывающем доме Сантар. За месяц она поняла, где надо искать то, что от неё так навязчиво просят.
Она должна их увидеть, должна перерисовать, должна собрать, должна показать...
Картины меняются перед глазами, и она видит их и не видит, она тут, и она осталась в комнате, занята вышивкой, очень сложный узор...
"Это сложный узор, он может быть нарисован на нескольких листах, в тетради или на карте, например, на обратной стороне карты", - этот голос внутри... не её голос... Не её решение. Но ей надо, она должна.
Лили проходит вдоль стеллажей, она точно знает, что ищет потайной ход, люк, секцию. Она уже отгибала большую карту мира, все карты Лондона, которые нашла тут, она пролистала все справочники, пока не поняла, что отец всё спрячем с умыслом, с секретом. Если бы она была отцом, куда бы она спрятала? Где ты не обратишь внимание? Сложный большой узор...
Лили проходила под надстроенным этажом, где деревянные балкончики давали возможность взять книги с верхних полок, как тут ей пришла в голову идея. Она открыла выдвижную лестницу и стала прощупывать чуткими пальцами, где может быть рычаг.
***
Динь-динь, лёгкий, едва слышный колокольчик, прозвенел в наэлектризованном от гнева двух мужчин воздухе кабинета Роланда. Динь-динь... В хранилище больших секретов посторонний.
***
Она нашла. Надо записать. Скопировать сложный узор... В голове Лили ей виделись собственный руки, и то как иголка протыкает зелёную ткань, выходит, вытягивает золотую нить, и снова, она же вышивает... Цветы... нет... узор. Ей надо...
В реальности девушка механически, но точно, с осторожностью и тщательностью копировала на бумагу огромный и очень нагромождённый ритуальный круг, который обнаружился на обратной стороне сложенной карты. Там много, что обнаружилось. В каморке пол на пол метра... предметы оккультизма, странные статуэтки, грифели, свечи и записи, записи, записи! Девушка, открыв потайную каморку, посмотрела на всё это пустым взглядом, поднимая листок за листком с целью найти... кое что конкретное. И она нашла.
Карандаш чертит окружность, перед мысленным взором вышитые цветы расплываются в вышитый оккультный круг, а за спиной открывается дверь.

+2

9

Роланд не любил, когда с ним не соглашаются. Но еще сильнее – в десятки, сотни раз – он не любил, когда его даже не пытаются услышать, прежде чем не согласиться.
– Довольно! – он повысил голос, и теперь все это окончательно перестало походить на домашнюю беседу отца с сыном. – Я завел этот разговор не для того, чтобы послушать, как ты упражняешься в софистике, Вальден! Ты увезешь дочь на юг, и уже оттуда будут разосланы письма для поиска специалиста. Письма! – Граф говорил, неприятно кривя губы. – Сидя тут, много ли писем ты разослал? Много ли решений нашел? Сделал ли ты хоть что-то, кроме заламывания рук, достойного разве что…
Кого там достойно заламывание рук узнать Вальдену было не суждено, потому что в недрах кабинета раздался тихое позвякивание, будто какой-то невидимый шутник решил позвонить в колокольчик.
Роланд замер, оборвав себя на полу-фразе. Миновала секунда, другая… а затем без объяснений граф вскочил из-за стола и бросился вон из кабинета.
Никому, никому он не доверял секрет нового тайника – даже мастер-создатель был выписан из Франции. Никто не должен был знать о маленькой каморке в библиотеке, никто… Но ведь так не бывает, верно? Его окружают люди – люди с бегающими взглядами хитрых крыс и кто-то из них обязательно пронюхает, кто-то обязательно сунет свой нос в господские дела. Но теперь-то крыса попалась. Теперь ей некуда деться, она просто не успеет…
Распахнулась дверь библиотеки, и злое торжество во взгляде сперва сменилось растерянностью.
– Лилиан?
Он не поверил – на секунду. А потом осознание какого-то не совсем еще понятного предательства слились с бешенством, и толкнули вперед. В несколько шагов Роланд пересек библиотеку, схватил девушку за плечи, оттащил от злополучного тайника.
– Что ты здесь делаешь?!
Какой глупый, какой наивный вопрос… А сам ли ты не глупец? Пока подозревал каждого из слуг, за твоими секретами охотилась собственная дочь! Старый дурак.
Роланд Сантар ненавидел чувствовать себя дураком.
Пальцы одной руки сомкнулись на девичьем подбородке у самой шеи – накрепко сомкнулись, будто клещи. Граф грубо встряхнул дочь, заставляя смотреть себе в глаза.
– Кто тебя надоумил?! Говори!

+2

10

Своей фразой отец хотел поставить точку в разговоре, но Вальден уже просто не мог дать ему закончится так просто. С каждым словом Роланда мужчина чувствовал, как злость, а также азарт спора  захватывают его с головой. Вальден и не подозревал, сколько негатива в нем накопилось. Теперь это всё хотело вырваться наружу, вырваться с шумом и с размахом. И мужчина не был намерен этому мешать. Не сегодня.
Громкий спор прервал тихий звон колокольчика. Вальден бы не обратил на него никакого внимания, если бы не странная реакция отца. В кабинете неожиданно стало тихо, даже слишком, учитывая, каким образом до этого развивался разговор. Вальден вопросительно посмотрел на отца. Он не понимал, как ему реагировать. Более всего странным казался тот факт, что отец оборвал фразу на половине. Что это вообще может быть? Важный гость, который должен был придти после того, как Вальден выслушает свою судьбу и покорно удалиться исполнять приказания?
Дальнейшие события ответов на вопросы не дали. Наоборот, они лишь вызвали новые. Происходящее просто сбивало с толку. Пожалуй, Ден ещё никогда не видел, чтобы Роланд так стремительно бежал по коридорам поместья. Промедлив несколько секунд, Вальден бросился вдогонку за отцом.
Дверь в библиотеку была настежь открыта. На полу валялись какие-то записи, но Вальден не обратил на них особого внимания. Он только успел заметить, как Роланд оттаскивает от них дочь. Пара громких фраз и в следующую секунду руки отца обхватили горло девушки. В этот момент мужчина по-настоящему испугался. Не то чтобы он верил, что Роланд мог причинить настоящий вред своей дочери… А хотя, кто знает. Вальден давно перестал узнавать отца, и теперь его глаза, пылающие злобой, особого доверия не внушали. Несколько быстрых шагов, и Вальден оказался посреди библиотеки. Обеими руками он схватил Роланда за плечи, пытаясь оттащить отца от Лилиан.
- Какого… - Вальден спохватился в последний момент. Если бы не присутствие сестры, ругань наверняка бы сорвалась с его языка. - Что здесь вообще происходит?!

+2

11

Лили не вздрогнула на присутствие постороннего, ни "ойкнула", на бледном лице даже не появилось взволнованного румянца, которым она заливалась всякий раз, когда её "ловили с поличным" на чём-то. На первый окрик отца она просто распрямилась, где-то на задворках заколдованного сознания помня, что когда врёшь, надо выглядеть спокойно. Её поймали, ей сейчас просто надо уйти, вернуться в свою комнату и сесть там, откуда начался отсчёт заклинания. Так уже было, пару раз со слугами...
– Что ты здесь делаешь?!
Но что-то сильное и властное, сильное как память, властное, как воля, говорит, что всё идёт не так. Что всё... что...
Она смотрит на стену и зеркало перед собой или она смотрит на стеллаж за плечом отца? Она сидит у себя или...
Сознание качнулось,  в него попытались пробиться страх и боль хватки, ощущение того, насколько ужасно и не правильно всё происходящее, но Лили неубедительно выкручивается, вяло, пока хватка заклинания крепка, пока боль не сильная, пока брату удалось оттащить отца.
Девушка пошатнулась и рассеянно осмотрела упавшие листки собственных записей, копий, того, ради чего она пришла.
- Мне нужна была карта, - сказала кукла губами Лили, пока девушка наклонялась и спокойно поднимала листочки. Она опустила глаз от зеркала и она снова видит узор, ритуальный, вышитый золотой нитью на зелёном атласе узор. Она тут за ним и ей надо вынести его. Всё внутри говорило, трубило, кричало о важности того, что надо вынести это.
Почему она вышила такой странный узор? Она ведь никогда не увлекалась оккультизмом. Не интересовалась даже...
Лили складывает листки (она складывает ткань), ей надо... Надо выйти (надо выпить воды и прилечь). Надо...Она в комнате? Она в библиотеке?

+2

12

Всё было неправильно. Дико, вопиюще, чудовищно неправильно. Вся эта ситуация напоминала циркового урода, какую-то одну большую ошибку. И Роланд обязательно бы понял это, разглядел, разобрал такую очевидную неправильность, если бы не гнев и, что уж тут таить, страх. Страх разоблачения собственных секретов, страх того, что такие важные тайны утекут сквозь пальцы.
Он ожидал увидеть в глазах Лилиан испуг, панику, а увидел… ничего. Взгляд пустой и неподвижный, как поверхность пруда. Лицо ее спокойное и безмятежное, какое-то не совсем живое. Не совсем человеческое. Полно, а его ли это дочь?
Не оформившаяся мысль отдалась холодком внутри, заставила чуть-чуть разжать пальцы. А затем чужая сила рванула назад, прочь. Вальден… черт, он совершенно забыл про него!
– Оставь! – Роланд огрызнулся на сына, как зверь, пытаясь освободиться. – Выйди вон! Тебя это не касается!
Момент сомнения рассыпался, и вот опять всё, что имеет значение – его тайны, его планы, разбросанные по полу.
Карта… ей нужна была карта? Что за бред?
– Не лги мне! Не смей! – в бешенстве Роланд все же оттолкнул от себя сына и вновь бросился к Лилиан. – Кто подослал тебя?! Для кого ты делаешь это?
Прежде, чем его остановили, граф вырвал из рук дочери исчерченные листы с такими знакомыми символами, схватил девушку за тонкое предплечье, грубо рванув на себя.

+3

13

На удивление, оттащить Роланда было легче, чем предполагалось. Со стороны его хватка казалась крепче. Отец огрызнулся, но Вальден не обратил на его слова должного внимания. Его взгляд был прикован к Лилиан. К её движениям, как у марионетки в руках не очень опытного кукольника, к практически безжизненным глазам, от которых по спине пробегали мурашки. Ей плохо? Да что за чертовщина вообще твориться в этом доме?
К реальности Вальдена вернул толчок отца. Руки Дена легко разжались, дав возможность Роланду вырваться и снова направиться к Лилиан. Вальден выругался про себя за свою несобранность, и постарался вновь оттащить отца от Лили, на этот раз встать между сестрой и Роландом.
- Отец, этот допрос сейчас бессмысленен! Не видишь, она не в себе. Её нужно к врачу.
Где-то Вальден уже слышал что-то подобное. Но мужчина постарался отогнать от себя эти ассоциации. Нет, повторения не должно быть. Здесь ведь происходит что-то другое. Несомненно, плохое, но не мистическое, так?
Он бросил взгляд на бумаги в руках отца, надеясь пролить хоть каплю света на происходящее. Символы. Замысловатые, причудливые и, на удивление, знакомые. Не такие же узоры были на документах, что принесла Элинор в ту дождливую ночь? Не идентичные, но похожие, по крайней мере, некоторыми элементами. Пожалуй, из всех вещей, что Вальден ожидал там увидеть, эта была самая внезапная. Что хуже, он не знал, как это трактовать. Будто у него в руках оказался ключ, что к замку подходит, но не проворачивается. Ему просто не хотелось верить в происходящее. Этого же просто не может быть, так? Но доказательства обратного были сейчас в руках у отца. Но этому же может быть другое объяснение? Или нет? После всех этих секретов, странного поведения отца, Ден не мог сказать что-либо наверняка.
Вальден почувствовал, как в нем нарастает раздражение и злоба, что уже почти погасли после той неожиданной пробежки до библиотеки, но теперь вспыхнули с новой силой.
- Нет, это меня касается! Меня, Лилиан, Эмили. Нас всех! И, может, ты объяснишь, что все это значит?

+2

14

Ты просыпаешь и снова засыпаешь, снова просыпаешься, снова... и снова. Это как сон, в котором тебе сниться, что ты спишь. И просыпаешься. И спишь... И стремишься сделать что-то важное, но потом понимаешь что это сон, встаёшь и по кругу. Где-то тут должна быть реальность. Она близка. Ощутима. Болезненна.
Лили стоит перед зеркалом и смотрит в зеркало, а потом стоит перед отцом и смотрит в пугающе-злые глаза отца. Настолько пугающие, настолько чужие, что нутро опять закрывается. Опять зеркало, опять узор, бумага, её руки...
Помешательство тянулось, оно тряслось и дробилось, гипноз требовал что-то ответить вопросу и выйти, вынести, сейчас же! Но листки вырвали и искомое снова оказалось вне досягаемости, она должна забрать!
- Отдай, - почти беззвучно и механически говорят губы, но разум внутри уже мечется. Он ищет ответ. Она вышивала? Она заснула за вышиванием? Она стоит перед зеркалом? Она стоит перед отцом? Ей сниться кошмар об отце? Ей... больно...
Лили нахмурилась, заторможено опустив глаза на руку отца, и реальность стала злее, но ближе.
"Ты в своей комнате"
Я в библиотеке?
"Ты задремала над вышивкой"
Вальден? Это голос Вальдена. Что происходит?
Брат чуть-чуть оттолкнул её назад, хватка соскользнула с плеча и Лили пошатнулась, моргая и оглядываясь. Из потайного угла каморки на неё смотрели оккультные предметы, а по ушам был крик мужчин, перешедших на ссору. Она ещё раз моргнула, качнулась. Закрываешь глаза и ты спишь в своей комнате. Открываешь и ты в библиотеке. Где реальность?!
Лили опустила глаза на руки и секунд 10, пока отец и брат ещё что-то кричали друг другу, смотрела на них, будто бы вдаль смотрящий, выискивающий маяк. Она где-то... она слышала, что во сне ты не видишь своих рук. Это ведь её руки? Да... они все в грифельной пыли. Откуда?
Новый виток ссоры разбил забытие окончательно. Девушка вдруг вздрогнула, заморгала чаще и только сейчас в полной мере поняла, что это не повторение жуткого кошмара. Это реальность. Она стоит посреди библиотеки напротив какого-то странного закутка а совсем рядом во всю ссорятся отец и брат.
- Что? - Лили полными ужаса и непонимания глазами посмотрела на мужчин, так и держа руки перед собой. - Что... что происходит?! Папа... Вальден...? Я... - Лили приложила руку к голове и снова ошарашенно осмотрелась. Паника начинала набирать обороты. Опять... Опять! Такое уже было, так уже было раньше! Она оказывалась не там, где помнила себя и совсем не помнила, как пришла в этом место. Но раньше... раньше это было в рамках одной-двух комнат. Сейчас она стояла посреди библиотеки, в другом конце дома и не помнила совершенно ничего! Совсем! Почему она оказалась посреди ссоры?!
- Нет, нет, не опять... - слабым голосом взмолилась непонятно чему Лили.

+1


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » Фрагменты обмана