Brimstone
University
Добро пожаловать на ролевую!
18+
смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Требуются в игру

Каноничные ведьмы, авантюристы и исследователи, люди науки (включая студентов), жители Лондона

август-ноябрь

События в мире
Рабочие фабрики Чарльза Эктона устроили забастовку, мотивируя тем, что жизненно необходимый для лекарства от холеры и туберкулёза "блюмер" отравляет их
“Пророк” Децемус воскрес! Всю общественность Лондона потрясло увиденное вчера перед Посольством Ада! Казнённый намедни бродяга... далее в статье.
Посольство Ада выразило желание отправить в Африку исследовательскую экспедицию и даже полностью компенсировало расходы.
03.06
Сюжет не стоит на месте, мы отметили некоторые события, развивающие канву повествования, почитать обновления можно тут.
20.05
Хотели узнать больше о демонах и ведьмах? Тогда вам сюда! Пополнение матчасти.
12.03
Стартовал новый социальный квест, рады старым и новым желающим :)

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » Фрагменты обмана


Фрагменты обмана

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Роланд, Вальден и Лилиан Сантары
20 ноября 1886, поместье Сантаров в Лондоне

Всё тайное становится явным. Почти всегда не тогда, когда мы готовы сказать правду. И с некоторыми тайнами бывает крайне сложно примириться. Возможно ли?

музыки в тему

0

2

На свете не существовало ничего более мерзкого, чем лондонский ноябрь. Ничего. Вообще. Ни малярийная духота, ни жестокие ветра северных морей, ни шквалы Атлантики не пробирали так, как это сырое и серое уныние.
Кладбище. Одно большое уродливое, грязное кладбище – вот на что походил ноябрьский Лондон.
Виски ломило с той секунды, когда Роланд открыл глаза утром. Виной ли тому погода или странные, дерганные сны, которые ни разу не получилось запомнить, он не знал, но боль сплеталась с промозглым унынием, заставляя по-настоящему ненавидеть все вокруг.
Когда-то… совсем скоро это все закончится. Всё изменится. Все получат то, что заслуживают – например, он, Роланд, навсегда покинет этот город и сможет больше никогда сюда не возвращаться.
Никогда не возвращаться на унылое, грязное кладбище.
Стук в двери кабинета заставил досадливо поморщиться – сейчас любой неожиданный звук отдавался резонирующей болью.
– Войдите.
Это был Вальден – граф хотел видеть сына, и отправил записку с приглашением еще утром.
– Здравствуй. – Короткий кивок, стоивший еще одного болезненного спазма. – Садись.
Разговор, который должен был вот-вот начаться, Роланд спланировал еще вчера, и даже сделал некоторые распоряжения исходя из его итогов.
Итогов удобных самому графу, конечно.
– Я хотел поговорить с тобой об Эмили. Знаю, что лучше ей не становится.
Внезапный и совершенно беспричинный недуг внучки заставил семью обратиться сперва к лучшим специалистам Лондона, затем – страны, а когда те лишь развели руками, оставался старый проверенный способ лечения – уехать подальше от Великобритании. 
Этот последний вариант устраивал Роланда чуть больше, чем полностью.
– Я считаю, тебе стоит увезти ее из Лондона. Английская зима дурно сказывается и на более крепком здоровье. Другое дело, юг. Италия. Адриатика. Венеция или, еще лучше, Римини.
Он обратил вопросительный взгляд к сыну.

+2

3

Записка от отца с приглашением, прибывшая утром, стала для Вальдена неожиданностью. Пришлось срочно корректировать свои планы, что заняло некоторое время, но ровно в два часа дня мужчина стоял перед воротами отчего дома. Промозглый ноябрьский ветер пробирался сквозь одежду. В серых тонах пасмурного дня стены поместья казались темными и неприветливыми. И Вальден сомневался, что они смотрелись бы менее гнетущими, даже если на небе сияло солнце. По крайней мере, для него самого. Все их последние разговоры с отцом заканчивались не лучшим образом, и что-то подсказывало Вальдену, что ожидать в этот раз исключения не стоит.
Размеренный шаг по коридору, все замедляющийся по мере приближения к цели, стук в дверь, ведущую в кабинет. Поприветствовав Роланда кивком, Вальден прошел внутрь помещения и занял место перед письменным столом.
Отец сразу начал говорить о деле. Дену нравилась эта черта отца, не ходить долго вокруг да около. Но вот то, что именно он говорил, было ему совсем не по душе. Сказывается и на более крепком здоровье? Так можно сказать о внезапной простуде, но никак не о том, что происходил с его дочерью.
- Да, отец, ей лучше не становится. - Скривил душой Вальден. Вряд ли Роланд обрадуется, если узнает, что к его внучке ходит экстрасенс. Но в её присутствии девочке действительно становилось лучше. Пусть и немного, но это было хоть что-то. И это наталкивало на мысль, в каком примерно направлении нужно двигаться. Полгода назад Вальден бы лишь ухмыльнулся при одной мысли, что в такой серьезной ситуации он обратиться к мистике. Однако после появления Элинор и всей этой чертовщины этот вариант стал казаться не таким уж и невероятным.
- Но это не обычная болезнь, как мы уже поняли, и привычными средствами тут не помочь. Если от этого недуга и найдется метод, то его проще будет отыскать здесь, в Лондоне. Нужно что-то серьезней, чем просто солнце и свежий воздух. К тому же я не думаю, что в таком состоянии её можно куда-то далеко перевозить.

Отредактировано Walden Santar (24 марта, 2018г. 11:31:20)

+2

4

По хорошему, люди очень редко делали то, что нужно – Роланд это понял давно. Куда чаще они напоминали отару овец, которая разбредается во все стороны, нуждаясь в хорошей пастушьей овчарке. И с этим пришлось смириться.
Однако, в последнее время терпение изменяло графу Бэкингему. Изменило оно и сейчас.
Возражения Вальдена – совершенно неуместные – подняли волну раздражения. И то раздражение прорезалось сталью в голосе. 
– Лондон пока ей ничем не помог. Не поможет ни сыростью, ни холодом, ни смогом.
Планы сына противоречили его собственным, но не только это являлось источником недовольства. Роланд совершенно искренне считал, что юг – любой юг, итальянский, французский, пиренейский, – куда более подходящее место для недужного ребенка, чем продуваемая всеми ветрами Англия.
И все же… что сильнее всего царапнуло в отповеди сына?
Что зацепило внимание?
Взгляд графа сделался неприятным, изучающим. 
– Но вероятно, я чего-то не знаю? И что ты имеешь в виду, говоря «это не обычная болезнь»? Какие же «непривычные средства» может предложить Лондон?
Каждый подозревает другого в том, на что способен сам.
Каждый видит вокруг себя отражения собственных мыслей, планов и страхов.
Роланд Сантар исключением не был.

+2

5

Твердый голос отца лишь подчеркивал, что решение, по сути, уже было принято. И Вальдена скорее ставят в известность, чем спрашивают его мнение. Такой расклад вещей был в семье не в новинку. Неожиданный отъезд Дена, что был совсем недавно, был этому доказательством. Кажется, тогда он немного поворчал из-за спешки в подготовке и несвоевременности отбытия, но в целом воспринял новость спокойно. Однако теперь дела обстояли иначе. Теперь в это была вовлечена Эмили.
Вальден мысленно выругался. Он надеялся скрыть в двусмысленность и недосказанности истинное положение вещей. Ибо откровенно врать не хотелось, однако сказать правду было бы очень глупым поступком. Но разве могло это ускользнуть от внимания Роланда?
- Я имел ввиду, что эта болезнь не изучена. И если появится хоть один врач, что предложит пусть необычный, но внушающий доверие метод лечения, его нужно будет опробовать. – По сравнению с отцом, голос Вальдена звучал не так твердо, но этого было достаточно, чтобы дать понять, что отступать он не намерен. Последнее время ссоры стали не редкостью, но на этот раз Ден был настроен особенно решительно. Сказывалось влияние нагромоздившихся бед. Нервы были в взвинченном состоянии слишком долгое время, и грозили не выдержать очередного испытания на прочность.  - Лондонская погода здоровья больному не прибавит. Но долгие путешествия на пользу тоже не пойдут. И я не хочу подвергать Эмили дополнительному риску.

+2

6

Складка между бровей стала глубже – граф был недоволен и не видел смысла этого скрывать. Существует ли что-то более бессмысленное и раздражающее, чем ожидание в неизвестности? Как можно вообще полагаться на некий случай, какое-то веление свыше, а самому не делать ничего? Где, черт возьми, были бы они все, если бы Роланд придерживался такой тактики?
– То есть, всё что ты предлагаешь – сидеть сложа руки и ожидать, пока некий гипотетический врач явится из небытия и предложит некий гипотетический метод лечения? И сколько ты будешь ждать? Месяц? Год? Или пока не произойдет непоправимое? Никто не постучится в твой дом, Вальден, и не предложит волшебную панацею.
Его начинала злить вся эта ситуация – и глупое упрямство сына, и его неспособность разглядеть, казалось бы, очевидные вещи, и то, что рушились собственные планы. Ну какого дьявола именно сейчас такой разумный Вальден решил изображать из себя мула на перепутье?
– Если болезнь не изучена в Лондоне, значит нужно ехать в Париж. В Вену. В Швейцарию. Но прежде, надо дать Эмили хоть немного окрепнуть – юг Франции или север Италии самое подходящее для этого место. Всего несколько дней полета в полном комфорте не причинят ей вреда.
Тяжелая ладонь легла на столешницу, как бы подводя итог и ставя точку в разговоре. 
– Твое упрямство неразумно. И я не собираюсь подвергать жизнь своей внучки риску только потому, что ее отец был слишком нерешителен, дабы предпринять хоть что-то.

+3

7

Нельзя было сказать, что в словах отца нет рационального зерна. Многие, у кого, конечно, есть такая возможность, отправлялись на юг в попытке поправить свое здоровье. Они уезжали в надежде, что морской воздух излечит их от недуга, что подарила им столица. Причина болезни Эмили тоже была здесь, в Лондоне. Но убирать её нужно было радикально. Вальден опасался, что после долгого путешествия, любые следы, что ещё можно найти, окончательно потеряется в переулках этого города, и тогда вылечить девочку станет невозможно. Слушая отца, он пытался придумать аргументы в свою пользу. Любые, пусть даже с первого взгляда глупые, лишь бы выиграть достаточно времени на поиски.
Возможно, ему удалось бы, подобрать нужные фразы, но последние слова отца… Это был просто запрещенный прием. Удар под дых. Вальден почувствовал, как внутри загорается огонь, сжигающий последние надежды на мирное окончание разговора. Чувство не новое, но редкое.
- Да, отец, несомненно, ей будет лучше в надеждах путешествовать по миру в бессознательном состоянии. – Вальден посмотрел прямо в глаза отцу. - Надеяться, что от смены обстановки её не станет хуже, что в следующей стране найдется специалист, который знает как такое лечить или, хотя бы, согласиться заняться этим случаем. Не рассылать письма с описанием симптомов, чтобы заранее знать, куда ехать, не пытаться сотрудничать с университетом и начать исследования, нет. Ей будет лучше на юге, лишь бы подальше от дома и от любимого дедушки, потому что он так решил.
Вальден говорил неспешно, будто отчеканивая каждое слово. Только так ему удалось удержаться от того, чтобы не повысить голос.

+2

8

Лили бы сильно удивилась в своём нормальном состоянии, если бы знала, как она умеет тихо, осторожно ходить. Под мягкими домашними туфлями не скрипнула ни одна половица или ступенька, полы домашнего платья не побеспокоили ни одну штору, а тень и богатая обстановка дома скрывала тонкий силуэт от случайного любопытного. Едва ли качнулся хрусталь большой люстры холла второго этажа, едва ли кто-то услышал, как тихо повернулась ручка двери библиотеки. За месяц она научилась быть этой тень, одной из многих, в высватывающем доме Сантар. За месяц она поняла, где надо искать то, что от неё так навязчиво просят.
Она должна их увидеть, должна перерисовать, должна собрать, должна показать...
Картины меняются перед глазами, и она видит их и не видит, она тут, и она осталась в комнате, занята вышивкой, очень сложный узор...
"Это сложный узор, он может быть нарисован на нескольких листах, в тетради или на карте, например, на обратной стороне карты", - этот голос внутри... не её голос... Не её решение. Но ей надо, она должна.
Лили проходит вдоль стеллажей, она точно знает, что ищет потайной ход, люк, секцию. Она уже отгибала большую карту мира, все карты Лондона, которые нашла тут, она пролистала все справочники, пока не поняла, что отец всё спрячем с умыслом, с секретом. Если бы она была отцом, куда бы она спрятала? Где ты не обратишь внимание? Сложный большой узор...
Лили проходила под надстроенным этажом, где деревянные балкончики давали возможность взять книги с верхних полок, как тут ей пришла в голову идея. Она открыла выдвижную лестницу и стала прощупывать чуткими пальцами, где может быть рычаг.
***
Динь-динь, лёгкий, едва слышный колокольчик, прозвенел в наэлектризованном от гнева двух мужчин воздухе кабинета Роланда. Динь-динь... В хранилище больших секретов посторонний.
***
Она нашла. Надо записать. Скопировать сложный узор... В голове Лили ей виделись собственный руки, и то как иголка протыкает зелёную ткань, выходит, вытягивает золотую нить, и снова, она же вышивает... Цветы... нет... узор. Ей надо...
В реальности девушка механически, но точно, с осторожностью и тщательностью копировала на бумагу огромный и очень нагромождённый ритуальный круг, который обнаружился на обратной стороне сложенной карты. Там много, что обнаружилось. В каморке пол на пол метра... предметы оккультизма, странные статуэтки, грифели, свечи и записи, записи, записи! Девушка, открыв потайную каморку, посмотрела на всё это пустым взглядом, поднимая листок за листком с целью найти... кое что конкретное. И она нашла.
Карандаш чертит окружность, перед мысленным взором вышитые цветы расплываются в вышитый оккультный круг, а за спиной открывается дверь.

+2

9

Роланд не любил, когда с ним не соглашаются. Но еще сильнее – в десятки, сотни раз – он не любил, когда его даже не пытаются услышать, прежде чем не согласиться.
– Довольно! – он повысил голос, и теперь все это окончательно перестало походить на домашнюю беседу отца с сыном. – Я завел этот разговор не для того, чтобы послушать, как ты упражняешься в софистике, Вальден! Ты увезешь дочь на юг, и уже оттуда будут разосланы письма для поиска специалиста. Письма! – Граф говорил, неприятно кривя губы. – Сидя тут, много ли писем ты разослал? Много ли решений нашел? Сделал ли ты хоть что-то, кроме заламывания рук, достойного разве что…
Кого там достойно заламывание рук узнать Вальдену было не суждено, потому что в недрах кабинета раздался тихое позвякивание, будто какой-то невидимый шутник решил позвонить в колокольчик.
Роланд замер, оборвав себя на полу-фразе. Миновала секунда, другая… а затем без объяснений граф вскочил из-за стола и бросился вон из кабинета.
Никому, никому он не доверял секрет нового тайника – даже мастер-создатель был выписан из Франции. Никто не должен был знать о маленькой каморке в библиотеке, никто… Но ведь так не бывает, верно? Его окружают люди – люди с бегающими взглядами хитрых крыс и кто-то из них обязательно пронюхает, кто-то обязательно сунет свой нос в господские дела. Но теперь-то крыса попалась. Теперь ей некуда деться, она просто не успеет…
Распахнулась дверь библиотеки, и злое торжество во взгляде сперва сменилось растерянностью.
– Лилиан?
Он не поверил – на секунду. А потом осознание какого-то не совсем еще понятного предательства слились с бешенством, и толкнули вперед. В несколько шагов Роланд пересек библиотеку, схватил девушку за плечи, оттащил от злополучного тайника.
– Что ты здесь делаешь?!
Какой глупый, какой наивный вопрос… А сам ли ты не глупец? Пока подозревал каждого из слуг, за твоими секретами охотилась собственная дочь! Старый дурак.
Роланд Сантар ненавидел чувствовать себя дураком.
Пальцы одной руки сомкнулись на девичьем подбородке у самой шеи – накрепко сомкнулись, будто клещи. Граф грубо встряхнул дочь, заставляя смотреть себе в глаза.
– Кто тебя надоумил?! Говори!

+2

10

Своей фразой отец хотел поставить точку в разговоре, но Вальден уже просто не мог дать ему закончится так просто. С каждым словом Роланда мужчина чувствовал, как злость, а также азарт спора  захватывают его с головой. Вальден и не подозревал, сколько негатива в нем накопилось. Теперь это всё хотело вырваться наружу, вырваться с шумом и с размахом. И мужчина не был намерен этому мешать. Не сегодня.
Громкий спор прервал тихий звон колокольчика. Вальден бы не обратил на него никакого внимания, если бы не странная реакция отца. В кабинете неожиданно стало тихо, даже слишком, учитывая, каким образом до этого развивался разговор. Вальден вопросительно посмотрел на отца. Он не понимал, как ему реагировать. Более всего странным казался тот факт, что отец оборвал фразу на половине. Что это вообще может быть? Важный гость, который должен был придти после того, как Вальден выслушает свою судьбу и покорно удалиться исполнять приказания?
Дальнейшие события ответов на вопросы не дали. Наоборот, они лишь вызвали новые. Происходящее просто сбивало с толку. Пожалуй, Ден ещё никогда не видел, чтобы Роланд так стремительно бежал по коридорам поместья. Промедлив несколько секунд, Вальден бросился вдогонку за отцом.
Дверь в библиотеку была настежь открыта. На полу валялись какие-то записи, но Вальден не обратил на них особого внимания. Он только успел заметить, как Роланд оттаскивает от них дочь. Пара громких фраз и в следующую секунду руки отца обхватили горло девушки. В этот момент мужчина по-настоящему испугался. Не то чтобы он верил, что Роланд мог причинить настоящий вред своей дочери… А хотя, кто знает. Вальден давно перестал узнавать отца, и теперь его глаза, пылающие злобой, особого доверия не внушали. Несколько быстрых шагов, и Вальден оказался посреди библиотеки. Обеими руками он схватил Роланда за плечи, пытаясь оттащить отца от Лилиан.
- Какого… - Вальден спохватился в последний момент. Если бы не присутствие сестры, ругань наверняка бы сорвалась с его языка. - Что здесь вообще происходит?!

+2

11

Лили не вздрогнула на присутствие постороннего, ни "ойкнула", на бледном лице даже не появилось взволнованного румянца, которым она заливалась всякий раз, когда её "ловили с поличным" на чём-то. На первый окрик отца она просто распрямилась, где-то на задворках заколдованного сознания помня, что когда врёшь, надо выглядеть спокойно. Её поймали, ей сейчас просто надо уйти, вернуться в свою комнату и сесть там, откуда начался отсчёт заклинания. Так уже было, пару раз со слугами...
– Что ты здесь делаешь?!
Но что-то сильное и властное, сильное как память, властное, как воля, говорит, что всё идёт не так. Что всё... что...
Она смотрит на стену и зеркало перед собой или она смотрит на стеллаж за плечом отца? Она сидит у себя или...
Сознание качнулось,  в него попытались пробиться страх и боль хватки, ощущение того, насколько ужасно и не правильно всё происходящее, но Лили неубедительно выкручивается, вяло, пока хватка заклинания крепка, пока боль не сильная, пока брату удалось оттащить отца.
Девушка пошатнулась и рассеянно осмотрела упавшие листки собственных записей, копий, того, ради чего она пришла.
- Мне нужна была карта, - сказала кукла губами Лили, пока девушка наклонялась и спокойно поднимала листочки. Она опустила глаз от зеркала и она снова видит узор, ритуальный, вышитый золотой нитью на зелёном атласе узор. Она тут за ним и ей надо вынести его. Всё внутри говорило, трубило, кричало о важности того, что надо вынести это.
Почему она вышила такой странный узор? Она ведь никогда не увлекалась оккультизмом. Не интересовалась даже...
Лили складывает листки (она складывает ткань), ей надо... Надо выйти (надо выпить воды и прилечь). Надо...Она в комнате? Она в библиотеке?

+2

12

Всё было неправильно. Дико, вопиюще, чудовищно неправильно. Вся эта ситуация напоминала циркового урода, какую-то одну большую ошибку. И Роланд обязательно бы понял это, разглядел, разобрал такую очевидную неправильность, если бы не гнев и, что уж тут таить, страх. Страх разоблачения собственных секретов, страх того, что такие важные тайны утекут сквозь пальцы.
Он ожидал увидеть в глазах Лилиан испуг, панику, а увидел… ничего. Взгляд пустой и неподвижный, как поверхность пруда. Лицо ее спокойное и безмятежное, какое-то не совсем живое. Не совсем человеческое. Полно, а его ли это дочь?
Не оформившаяся мысль отдалась холодком внутри, заставила чуть-чуть разжать пальцы. А затем чужая сила рванула назад, прочь. Вальден… черт, он совершенно забыл про него!
– Оставь! – Роланд огрызнулся на сына, как зверь, пытаясь освободиться. – Выйди вон! Тебя это не касается!
Момент сомнения рассыпался, и вот опять всё, что имеет значение – его тайны, его планы, разбросанные по полу.
Карта… ей нужна была карта? Что за бред?
– Не лги мне! Не смей! – в бешенстве Роланд все же оттолкнул от себя сына и вновь бросился к Лилиан. – Кто подослал тебя?! Для кого ты делаешь это?
Прежде, чем его остановили, граф вырвал из рук дочери исчерченные листы с такими знакомыми символами, схватил девушку за тонкое предплечье, грубо рванув на себя.

+3

13

На удивление, оттащить Роланда было легче, чем предполагалось. Со стороны его хватка казалась крепче. Отец огрызнулся, но Вальден не обратил на его слова должного внимания. Его взгляд был прикован к Лилиан. К её движениям, как у марионетки в руках не очень опытного кукольника, к практически безжизненным глазам, от которых по спине пробегали мурашки. Ей плохо? Да что за чертовщина вообще твориться в этом доме?
К реальности Вальдена вернул толчок отца. Руки Дена легко разжались, дав возможность Роланду вырваться и снова направиться к Лилиан. Вальден выругался про себя за свою несобранность, и постарался вновь оттащить отца от Лили, на этот раз встать между сестрой и Роландом.
- Отец, этот допрос сейчас бессмысленен! Не видишь, она не в себе. Её нужно к врачу.
Где-то Вальден уже слышал что-то подобное. Но мужчина постарался отогнать от себя эти ассоциации. Нет, повторения не должно быть. Здесь ведь происходит что-то другое. Несомненно, плохое, но не мистическое, так?
Он бросил взгляд на бумаги в руках отца, надеясь пролить хоть каплю света на происходящее. Символы. Замысловатые, причудливые и, на удивление, знакомые. Не такие же узоры были на документах, что принесла Элинор в ту дождливую ночь? Не идентичные, но похожие, по крайней мере, некоторыми элементами. Пожалуй, из всех вещей, что Вальден ожидал там увидеть, эта была самая внезапная. Что хуже, он не знал, как это трактовать. Будто у него в руках оказался ключ, что к замку подходит, но не проворачивается. Ему просто не хотелось верить в происходящее. Этого же просто не может быть, так? Но доказательства обратного были сейчас в руках у отца. Но этому же может быть другое объяснение? Или нет? После всех этих секретов, странного поведения отца, Ден не мог сказать что-либо наверняка.
Вальден почувствовал, как в нем нарастает раздражение и злоба, что уже почти погасли после той неожиданной пробежки до библиотеки, но теперь вспыхнули с новой силой.
- Нет, это меня касается! Меня, Лилиан, Эмили. Нас всех! И, может, ты объяснишь, что все это значит?

+2

14

Ты просыпаешь и снова засыпаешь, снова просыпаешься, снова... и снова. Это как сон, в котором тебе сниться, что ты спишь. И просыпаешься. И спишь... И стремишься сделать что-то важное, но потом понимаешь что это сон, встаёшь и по кругу. Где-то тут должна быть реальность. Она близка. Ощутима. Болезненна.
Лили стоит перед зеркалом и смотрит в зеркало, а потом стоит перед отцом и смотрит в пугающе-злые глаза отца. Настолько пугающие, настолько чужие, что нутро опять закрывается. Опять зеркало, опять узор, бумага, её руки...
Помешательство тянулось, оно тряслось и дробилось, гипноз требовал что-то ответить вопросу и выйти, вынести, сейчас же! Но листки вырвали и искомое снова оказалось вне досягаемости, она должна забрать!
- Отдай, - почти беззвучно и механически говорят губы, но разум внутри уже мечется. Он ищет ответ. Она вышивала? Она заснула за вышиванием? Она стоит перед зеркалом? Она стоит перед отцом? Ей сниться кошмар об отце? Ей... больно...
Лили нахмурилась, заторможено опустив глаза на руку отца, и реальность стала злее, но ближе.
"Ты в своей комнате"
Я в библиотеке?
"Ты задремала над вышивкой"
Вальден? Это голос Вальдена. Что происходит?
Брат чуть-чуть оттолкнул её назад, хватка соскользнула с плеча и Лили пошатнулась, моргая и оглядываясь. Из потайного угла каморки на неё смотрели оккультные предметы, а по ушам был крик мужчин, перешедших на ссору. Она ещё раз моргнула, качнулась. Закрываешь глаза и ты спишь в своей комнате. Открываешь и ты в библиотеке. Где реальность?!
Лили опустила глаза на руки и секунд 10, пока отец и брат ещё что-то кричали друг другу, смотрела на них, будто бы вдаль смотрящий, выискивающий маяк. Она где-то... она слышала, что во сне ты не видишь своих рук. Это ведь её руки? Да... они все в грифельной пыли. Откуда?
Новый виток ссоры разбил забытие окончательно. Девушка вдруг вздрогнула, заморгала чаще и только сейчас в полной мере поняла, что это не повторение жуткого кошмара. Это реальность. Она стоит посреди библиотеки напротив какого-то странного закутка а совсем рядом во всю ссорятся отец и брат.
- Что? - Лили полными ужаса и непонимания глазами посмотрела на мужчин, так и держа руки перед собой. - Что... что происходит?! Папа... Вальден...? Я... - Лили приложила руку к голове и снова ошарашенно осмотрелась. Паника начинала набирать обороты. Опять... Опять! Такое уже было, так уже было раньше! Она оказывалась не там, где помнила себя и совсем не помнила, как пришла в этом место. Но раньше... раньше это было в рамках одной-двух комнат. Сейчас она стояла посреди библиотеки, в другом конце дома и не помнила совершенно ничего! Совсем! Почему она оказалась посреди ссоры?!
- Нет, нет, не опять... - слабым голосом взмолилась непонятно чему Лили.

+2

15

К врачу? Какой к дьяволу врач?! Его дочь не больна! Больные люди не шпионят, не вскрывают тайники и не пытаются скопировать его бумаги. Он должен выяснить ради чего, кого она делает это! Он должен…
Тем временем, Вальден, во что бы то ни стало, вознамерился путаться под ногами. Видит бог, Роланд действительно желал, чтобы средний сын был потверже в собственных решениях и посмелее в действиях, но это самый – самый – неподходящий момент, дабы начинать.
– Я ничего, – голос графа звенел от ледяного бешенства, – ничего не обязан тебе объяснять, щенок! И не позволю, чтобы ты требовал от меня чего-то в моем же собственном доме. Вон!
Будто эхом к последним словам, затихшая было мигрень вспыхнула с новой силой, буквально ослепив болью. Роланд зажмурился на секунду, сделал шаг назад, а когда очнулся спустя мгновение, то понял, что все еще сжимает в руке злополучные чертежи.
Бумаги. Лилиан. Вся эта отвратительная дичь – вот что самое важное сейчас, и он, черт возьми, не может отвлекаться на разыгрывание сцен, достойных разве что ярмарочного балагана! Какого дьявола Вальден не может просто закрыть рот и делать то, что сказано?
Граф со злостью швырнул бумаги обратно в раскрытый тайник.
Никакого врача здесь, естественно, не будет. Никто не войдет и не выйдет из этого дома, пока он не разберется, что за бесовщина тут происходит. Пока не найдет каждого, кто хоть как-то к этому всему причастен.
Пульсирующая боль мешала соображать четко и ясно, но он точно знал одно – надо запереть, спрятать Лилиан, а потом… потом подумать как быть дальше.
С этим намерением – вывести, а если понадобится, то силой вытащить дочь из библиотеки – он к ней и направился.

+2

16

Впервые в жизни Вальден был рад услышать страх в голосе сестры. Он был наполнен настоящим ужасом, смятением. Он был живым. Мужчина обернулся, чтобы посмотреть на Лилиан, встав боком к отцу. Вид девушки отражал весь тот ужас, что сконцентрировался и в её речи. Но, по крайней мере, это была уже не та кукла, что стояла здесь ещё минуту назад.
- Лилиан, спокойнее, тише. – Вальден осторожно положил руку на плечо девушки, то ли для того, чтобы успокоить её, то ли для того, чтобы удостовериться, что перед ним действительно его сестра. – Тебе ничто не угрожает. Ты вместе с нами. И мы во всем разберёмся.
Наверное, стоило бы ещё добавить, что всё в порядке, но сейчас это было бы слишком откровенной ложью. Хорошо бы найти стакан воды и стул, чтобы посадить напуганную девушку. Вроде, один был у окна, если он не ошибается…
Громкий крик отца прервал ход мысли. Этот командный голос, от которого обычно все сжималось внутри, что ставил точку в любом разговоре, что заставлял опустить голову и подчиниться воле отца. Вальден отпустил Лилиан, повернулся к девушке спиной и встал на пути у Роланда. Но сейчас эти слова, неприкрытая агрессия, что исходила от отца, лишь подпитывали азарт, будто в разгоревшийся костер добавили ещё сухих дров. Слова срывались с языка гораздо быстрее, чем за ними успевал проследить здравый смысл.
- Может, не мне, но обязан Эмили, обязан Элинор, обязан Лилиан в конце концов! Не слишком ли много людей затронуто, для секретных планов?!  Может, хватит уже пытаться сделать вид, что у тебя все под контролем, пока этот снежный ком не обрушился лавиной на наши головы?! Черт, да она уже несётся на нас, и всё из-за твоих вечных тайн!
Стоящий справа на маленьком столике подсвечник качнулся. Едва заметно, буквально на пару миллиметров, но это неуловимое движение прервало речь мужчины. Вальден всегда представлял свою телепатическую способность, как будто у него есть ещё одна пара рук. Длинных, невидимых рук. Так было легче с ней управиться. И теперь Вальден отчетливо почувствовал, как эта невидимая рука схватилась за подсвечник. Хорошо, что ему удалось уловить этот момент, ещё бы секунда и канделябр полетел бы на пол.
Эта ситуация немного отрезвила Дена. Он с шумом выдохнул. От крика в горле пересохло.
- Я просто хочу понять, что происходит. Чтобы помочь, чтобы выкарабкаться из всего этого.

Отредактировано Walden Santar (27 апреля, 2018г. 02:14:53)

+1

17

Лучше бы это был сон! От кошмара можно очнуться, от реальности - нет.
- Папа! Вальден! Что происходит?! - снова попыталась достучаться до родственников Лили, но её возглас был всё равно что писк птички в высокой траве.
Её начинало пугать решительно все: напряжённый взгляд брата с которым он осмотрел её (с ней что-то не так? С ней действительно что-то не так!), звериная ярость в глазах отца (как тогда, со слугами), все эти оккультные символы в тайнике, разбросанные бумаги, былая грубость Роланда. Тяжело дыша и паникуя, Лили ещё пыталась как-то вмешаться в разыгрывающемся ужасе, но совершенно не понимала, о чём они говорят. При чём тут Элинор? Причём тут она? Маленькая Эмили? О каких тайнах спорит брат с отцом?
Ей дурно… как хотелось просто сесть, упасть, забыться…
Но вот отец делает новый рывок навстречу сыну, в его гневном взгляде явственно читается какое-то злое желание. Дальше… дальше будто бы младшую Сантар окончательно захватили муть и головокружение. Она видела, но будто бы в размытом сне, как Роланд делает резкий жест, по-военному точный, по-военному опасный, хватает подсвечник с тумбы сбоку и заносит его над Вальденом. Потом удар…
Лили судорожно вздохнула, уже не зная, истерика ли это говорит в ней или паника, но вот, секундное видение повторяется снова. Отец делает новый рывок навстречу сыну…
- Папа! Папа стой, не надо!... - сама не своя от ужаса Лили ринулась вперёд, обогнула Вальдена,  и повисла на руках отца, - Папа, пожалуйста, прекрати! Что происходит… что бы не происходило, не ссорьтесь, я умоляю! - с той силой, с какой может держать человек, боящийся самого ужасного, Лили впилась в руки отца, буквально повисла в них, с паникой и в тоже время с мольбой вглядываясь ему в глаза.

+2

18

В последнее время его самоконтроль напоминал весенний лёд – вроде бы основательный, как прежде, вроде бы крепкий и надежный, но на деле предательски талый. И это было плохо, это было неправильно, да вот беда – графа Бэкингема слишком занимали его большие лондонские игры, расчерченные планы и сложные ритуалы, поэтому на вещи столь тривиальные времени не находилось.
Словно издеваясь, сын вновь заступил ему путь.
Треснул подтаявший лёд.
Каждое произнесенное слово отдавалось болью в висках и оттого злили в сотню раз сильнее. Вальден смеет обвинять его в чем-то? Ставит под сомнение его решения, его поступки? Вменяет в вину Элинор? Ту самую Элинор, брак с коей изначально был одной большой ошибкой – ошибкой, которую он, Роланд, пытался предотвратить, но которую сын всё равно допустил? И теперь это его, Роланда вина?! Да что тут вообще происходит, черт побери?!
Гнев пополам с болью ослепили. Но за секунду до того, как что-то черное и ледяное захлестнуло с головой, за секунду до непоправимого, наперерез бросилась Лилиан. Голос ее – испуганный, отчаянный, и неожиданно крепкая хватка, и весь этот порыв должны были взбесить еще сильнее. Но, почему-то отрезвили.
Граф посмотрел на дочь – посмотрел сверху вниз, изучающее и выжидательно, как коршун рассматривает крольчонка. Сейчас Лилиан куда сильнее напоминала себя прежнюю, но… Всегда есть «но». Она напоминала себя прежнюю и раньше, вплоть до того, как вскрыла тайник.
– Сейчас ты отправишься в свою комнату. – Фразы пусть и звучали на полтона тише, чем раньше, но все равно выходили резкими, рубленными. – И не покинешь ее до моего особого распоряжения.
Затем взгляд обратился к Вальдену. 
– Если же ты действительно хочешь помочь, то собери от моего имени слуг и прикажи, чтобы никто не смел покидать без моего ведома дом. Позже я хочу поговорить с каждым из них. – Роланд освободился от рук дочери и сам взял ее за предплечье – без прежней грубости, но веско. – Пойдем, Лилиан.

+2

19

Сейчас Лили была перепугана настолько, что готова была согласиться с любым условием отца, лишь бы то минутное наваждение не стало реальностью. Она уже и не помнит, когда последний раз видела его в таком бешенстве. Видела ли? Когда уходил Алек отец тоже рвал и метал, но в его злобе было что-то от досады и тоски. А во взгляде напротив - от ненависти. Лили сглотнула и кивнула, не найдя в себе силы ответить, а потом повернулась к брату и с мольбой посмотрела на него, без слов прося сейчас не усугублять ситуацию. Какую ситуацию? Как это вообще произошло? Почему? Голову кружили вопросы и единственный доступный вывод заставлял мелко дрожать. Это случилось опять - она выпала из реальности, делала что-то, чего не помнит. Раньше такая мелочь - встала, оказалась в другом конце комнаты, зазевалась, и пропустила время обеда, убрала пяльца и не помнила куда, не помнила почему юбка промокла или испачкалась по подолу. Но сейчас явно произошло что-то большее. Она сделала что-то не так? Папа и брат ссорились из-за неё? Или нет...
Идя по коридору, по-прежнему крепко удерживая Роландом за плечо, она украдкой посмотрела на резуий профиль и выступающую от подавляемой злобы челюсть и решила повременить с вопросами.
Ему просто надо успокоиться...
Но менее страшно не становилось. С каждой минутой, пока в этой напряжённой тишине Лили заходила в комнату, садилась на своё кресло, напротив того самого зеркала, оборачивалась на отложенные пяльца ей становилось всё больше не по себе. Минуты шли и украдкой наблюдая за отцом, она гладила собственные дрожащие пальцы, отыскивая в себе последние не потерянные крохи храбрости. Сейчас, как никогда, как, наверное впервые, она чувствовала себя на месте Алека, постоянно вступавшего в конфликт с отцом, на месте Вальдена, женившегося на Элинор, на месте Аленари... Все они находили смелость доказывать своё мнение Роланду, но... что доказывать ей? перед чем оправдываться? И что то были за вещи в странной каморке?
Это становилось невыносимым. Особенно невыносимо было видеть отца таким... пугающим. Опять!
- Пап, - тихо позвала Лили, - Я делала что-то... что-то не осознанное? Я... - Лили сглотнула и опустила глаза. Говорить о своих страхах когда у отца был такой колкий взгляд оказалось гораздо труднее, чем казалось, - Я помню, дедушка был не в своём уме... Мне рассказывали... рассказывали он поджёг себя и... Знаешь на одной лекции в Бримстоуне говорили, что душевные болезни наследственные. Я... прости я не говорила, но раньше... Я не всегда помнила, что я делала в недалёком прошлом.
Лили сейчас готова была принять на себя любую вину, лишь бы мужчина успокоился и не срывался на Вальдене. Она вообще редко видела, чтобы Ден кричал, но в библиотеке в них обоих будто демон вселился! Лили старалась не думать о всём прочем, что она услышали и увидела там. Пока.
- Мне казалось, что я просто... от усталости или от зимы, или может я задремала, - девушка рассматривала свои ладони, будто на них сейчас появится горсть ягод или записка с ответом. нет, только маленькая точка от старого укола иголкой во время вышивания. - Но может это тоже, что у дедушки? Последние... - она немного судорожно вздохнула, прогнав подальше народившуюся слезу, - Последние несколько дней будто в тумане.
Она замолчала и закусила губу.

+2

20

К счастью, дети наконец-то опомнились и стали делать то, что им велено. По крайней мере, уводя дочь, Роланд от всей души надеялся, что Вальден выполнит его поручение, а не выкинет некий фортель по собственному разумению.
Он  шел не произнося ни слова, не опуская взгляда на Лилиан – так отец с дочерью покинули кабинет, так миновали коридоры, так вошли в спальню. Здесь граф отступил в сторону.
Некоторое время он молчал – ожидал, когда уляжется злость, утихнет боль и вернется возможность ясно соображать. Это всё, что сейчас нужно – тишина и немного времени. Спокойствие. Возможность подумать. Разложить всё по полочкам, представить по шагам, и… черт, как так могло получится? Как он мог быть так слеп? Так глуп? Как его – Роланда Сантара – могла обвести вокруг пальца собственная же дочь?
Или не могла?
Он раз за разом прокручивал в памяти всю сцену в библиотеке – с того момента, как распахнул дверь. Опять и опять мысленный взор цеплялся то за ритуал, который копировала Лилиан, то за пустое выражение лица самой девушки. Почему она так рисковала, вскрывая тайник пока он оставался в доме? Почему выдумала столь глупую ложь? Почему он никак не может отделаться от слов Вальдена и в ушах эхом гуляет «обязан Эмили, обязан Элинор, обязан Лилиан…»? Почему?..
Слабый голос дочери оторвал от собственных размышлений. Эти ее сбивчивые несмелые предположения, этот прерывающийся голос… она сейчас не лжет, не играет, верно? Она просто ошибается. Пытается найти простое объяснение непростым событиям.
«Или это я ищу оправдание?»
Все же в сумасшествие Роланд не верил. Знал, что порой оно действительно становится фамильной чертой, но так же помнил, как именно терял разум собственный отец. Нет, безумцы не вскрывают тайники. Он не даст себя провести. Больше – нет. 
– Болезнь твоего деда не имеет к произошедшему никакого отношения. – Он приблизился к Лилиан и остановился напротив нее, заложив руки за спину. – Ты хочешь сказать, что не помнишь, как оказалась в библиотеке и что там делала? Не помнишь, как копировала мои бумаги? – Чувствуя, как злость закипает наново, Роланд замолчал на несколько секунд. – Ладно. Предположим. И как часто в недалеком прошлом у тебя случались такие… пробелы? Как они велики – минуты, часы? Вспоминай, Лилиан. Всё. Любую странность. Любую мелочь. Говори. 
Если она попытается солгать, если проскользнет хоть что-то фальшивое, хоть что-то… он поймет.
Поймет ведь?

+2

21

- Не помню... Я была уверенна... мне казалось я вышиваю. Мне казалось, что я вышиваю, но в какой-то момент цветы стали походить на те рисунки на бумагах... Я не знаю, это всё было будто мутный сон, - девушка слабой рукой коснулась лба, ей было тяжело играть в эту борьбу взглядов с отцом. - да... наверное недели две назад... нет  чуть больше. Мне казалось, что я оказываюсь не там, где помнила себя минуту назад, но это всегда было в рамках моей комнаты. Мне казалось... - Лили поморщилась, будто бы болезненно, но боль была не от тела, а от мыслей, - Я хотела верить, что просто задумалась, забылась, встала, не заметила, как прошло полчаса. Где испачкала пальцы или почему встала у зеркала.
Если бы это была Аленари!... Да даже Кристофу говорить было легче. Брат циник, но даже в своей злости он отражал какую-то странную, но искреннюю заботу. Как папа когда-то... Но не сейчас.
Он пугал. Он почти ужасал, хоть Лили и не хотела, хоть и пыталась себя уверить, что этой её отец, всё тот же, что и всегда, но тщетно. Нет, это не "просто разозлённый" Роланд. Внутри мужчины будто бы было что-то жуткое и чужое, а эти его интонации отдавали не просто неприятным недоверием, а настоящей угрозой. Лили мелко, пока не видно глазу задрожала, сама уже не зная, правда ли она не помнит, или её помешательство заставило её что-то забыть. Может что-то такое?
- Пап, что происходит? - Пока тихо, пока робко. Лили совсем не нравилось быть на этом допросе. Что именно от неё хотят услышать? Что именно она сделала не так? Что именно она копировала? - Что происходит все эти месяцы в нашем доме? С тобой. Со мной? - дрожь стара пробираться ощутимее, под кожу, к сердцу, с каждой капелькой, с каждым ударом сердца осознавая - это всё может быть связано. Это всё... Пропажи слуг. - Куда пропал наш последний кучер? - "куда?". Щёлк, трескается плотина какого-то кокона вечного терпения и ожидания, что ей объяснят. Никто ничего не хочет ей объяснять, пока она тихо сходит с ума. И этот страх, он куда более реален, куда сильнее даже страха отца. Она не может сейчас ему довериться, она боится ему довериться, она хочет знать. - Что это за странный тайник и бумаги, - "и страшные статуэтки, свечи?" - о чём вы спорили с Вальденом, что в конце концов с тобой?! - Лили начинала срываться на настоящую истерику, она непривычно для себя повысила голос. Девушку уже ощутимо трясло.

+2

22

Либо дочь говорила правду, либо в ней дремал недюжинный талант лицедейки. И все же, допустим. Допустим, она не лжет. Допустим, действительно не понимала что творит. Нет, это определенно не было помешательством. То есть расслоение рассудка, конечно, явление не новое, однако, поверить в то, что сознание дочери очень удобно решило заинтересоваться делами ордена, Роланд не мог. К тому же, именно сейчас, когда все планы, все приготовления вышли на финишную прямую? Слишком для совпадения.
Впервые за весь этот безумный день граф позволил себе проявление слабости – на несколько секунд он прикрыл глаза, коснувшись пальцами переносицы.
Итак, отбросив ложь и безумие, что остается? Чужая воля. Дьявол, это совершенно не облегчает задачу!
Голос дочери, ее вопросы становились все более взвинченными, все более неприятными и странными.
Роланд открыл глаза, и во взгляде его на мгновение скользнуло недоумение.
«Что со мной?»
С ним что-то не так? Чушь. Он мыслит совершенно ясно. Его поступки, его слова имеют причину. Они рациональны. Так было раньше. Так есть сейчас.
…куда пропал наш последний кучер?
Конечно, всегда имеют место досадные помехи. Люди, которые дурно или неправильно справляются со своими обязанностями, и которые… страдают из-за этого. Если фигура мешает на доске, ее убирают. Так ведь было в Индии.
Или не совсем так?
Бред. Он знает, что делает. Он знает, зачем ввязался во всё это. Мир меняется, и тот, кто не успеет среагировать на изменения – мертв. Роланд Сантар успел. Он всё тот же – человек, который хочет лучшего будущего для собственной семьи. Который добивается этого будущего.
В ушах звенел голос Лилиан – что со мной?
Если его соображения верны, если с ней действительно произошло что-то… он всё исправит. Как обычно.
– Тебе нужно успокоиться. Сейчас же.
Голос звучал ровно, властно; Роланду казалось, что именно так он даст дочери понять – всё будет нормально, нельзя поддавать надуманной панике.
– Со мной, домом и слугами не происходит ничего, о чем стоило бы волноваться. Касательно же сегодняшнего инцидента… Я обо всем позабочусь, Лилиан. Тебе же стоит отдохнуть и воздержаться в ближайшее время от прогулок.

+2

23

– Тебе нужно успокоиться. Сейчас же.
Ах если бы понёсшую лошадь можно было остановить словом! Единственное, что сейчас хотелось Лили на самом деле - участия, уверенности в семье, в отце, в себе самой, и это единственное, в чём ей отказывали. Отец опять говорил с ней, как на платцу, этот стальной голос, этот холодный взгляд в котором не пропадали искорки странной злобы. Ей бы нужно было успокоиться, но лошадь несла, бежала галопом, рискуя переломать ноги, глупо, но отчаянно.
Лили тяжело глубоко дышала, рука впилась в горловину домашнего платья.
- Не о чем волноваться? Папа, не о чем волноваться?! О чём вообще тогда должны волноваться люди, как не о том, что в их доме сходят с ума от страха?! О чём ещё должны думать люди, как ни о том, что семья разбросана по всему миру, лишь бы подальше?! О чём ещё мне волноваться, кроме как о том, что ты то и дело срываешься на гнев и калечишь кого-то?! Теперь мне даже о себе не стоит волноваться... - Лили тихо и немного нервно засмеялась, звеня нотками разгорающейся истерики. Совершенно нехарактерной, но уже никем не сдержанной. Лошадь неслась, на глазах проступили слёзы, - Я не хочу отдыхать, как ты не понимаешь, я не могу в этом доме уснуть от страха! - потом она глубоко вздохнула и совсем тихо, беспомощно проговорила, - Неужели ты сам действительно не видишь всего этого?...

+2

24

Среди его детей невоздержанность на язык и резкость суждений приходились, как правило, на близнецов. Старшие сыновья предпочитали трижды подумать, прежде чем сказать и сделать, а младшая дочь преподносила свое несогласие так мягко и осторожно, что оно и несогласием-то не выглядело. Однако, сегодня с Лилиан творилось нечто из ряда вон выходящее.
Дочь… обвиняла его? И в чем? В том, что дом сделался страшным? Но это же чушь, полнейшая чушь! Чего можно бояться здесь, в лондонском особняке? Роланд мог понять страх перед толпой, штурмующей Порфири-холл, мог понять его в Индии, где за улыбкой порой скрывалась ненависть, а в рукопожатии – отравленный перстень. Здесь же… здесь его семье нечего бояться до тех пор, пока он всё держит под контролем.
Но так ли это?
Лилиан совершенно не казалась послушной его воле. То, что произошло с ней и близко не являлось его планом. А Вальден? Откуда сегодня появилось это ослиное упрямство?
Роланда раз за разом окатывало чувство потери власти над ситуацией, словно он пытался поставить на курс корабль с сорванными парусами и пошедшим в разнос двигателем.
– Не вижу чего? Что за чушь ты вообразила себе? Что ты пытаешься вменять мне в вину, Лилиан? Глупость и леность слуг? – Чем эмоциональнее становились слова дочери, тем холоднее отрешеннее делался тон собственный. – То, что твои братья с сестрой выбрали карьеру военных моряков и проводят большую часть времени в плаваниях? Что же мешает тебе уснуть? Что внушает такой страх?
Возможно, если бы Роланд мог посмотреть на весь этот разговор со стороны: на дочь, пребывающую на грани истерики, на себя, взирающего сверху вниз, словно это был еще один трибунал военного преступника, вероятно, он бы сумел сам ответить на последний вопрос. Но графа Бекингема занимали иные вещи – он пытался выровнять сошедший с курса корабль.

+2

25

Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и просто не верила. Не верила, что можно быть настолько слепым, чтобы не замечать очевидных вещей - страха других, конфликтов с семьёй,  самим собой... Да что с ним вообще такое?! Кто этот человек? Она не узнавала в нём отца, она вообще не могла проникнуться тем, что он говорил даже на йоту, потому что мужчина напротив пугал, подавлял, и был кем-то чужим. Как? Почему? Где они упустили момент, что Роланд стал таким ужасно чёрствым? Где она проворонила поворот отца к этому жестокосердному... цинику, что сейчас надменно возвышался над ней? Нет, о нет, если бы это был просто цинизм!
Лили задыхаясь одновременно от накатывавшей дурноты и плача. Ей так хотелось, чтобы это был просто сон! Так жалко, по-детки хотелось, чтобы можно было просто проснуться!
- Папа, неужели ты не видишь, это ты. Ты меня пугаешь. Весь последний год, все эти последние разговоры, сейчас! Кто ты?! Ты не мой отец, - Лили трясло, на место отчаянной панике приходил протест, - Что, из-за лености у нас пропадают слуги?! Из-за лености ты их калечишь?! Ты никогда прежде не позволял себе избивать кому-то просто потому, что он тебя чем-то не устроил! - Лили вскочила с места, чуть качнулась от кружащейся от всего этого головы, но устояла. - Что ты от нас скрываешь? - упрямо спросила она, сжав кулачки, - Мы твои дети, ты требуешь от нас доверия и послушания, но сам ты что-то скрываешь. Что с тобой происходит?

+2

26

Как так вышло, что из дознавателя – совершенно справедливо желающего разобраться в творящемся безумии дознавателя! – он превращался в обвиняемого? Вопросы дочери, ее претензии и не думали иссякать, они сыпались и сыпались – неожиданные, странные, несправедливые.
«Кто ты?» – звенело между ними – «Ты не мой отец».
Наверное, эти слова должны были задеть, но здесь и сейчас они вызывали лишь глухое, рокочущее раздражение. Ему хотелось рявкнуть, приказать, чтобы она замолчала немедленно, потому как понятия не имеет о чем говорит. Что в Индии он делал вещи худшие, несравнимо более страшные, пусть и не своими руками. Что и этот дом, и лондонские сезоны, и красивая сытая жизнь – всё это имеет свою цену. Что его секреты, его действия, его планы важны. Для всех них важны!
Но, черт возьми, с каких пор он должен оправдываться перед собственной дочерью?
…что с тобой происходит?
«Со мной всё…»
Словно в насмешку мигрень накатила с новой силой, сжав виски, и почему-то ярче яркого перед глазами встал последний кучер – из-за недогляда его кретина охромел коренник, и граф всего-то хотел проучить слугу. Просто… не смог вовремя остановиться.
«Со мной…»
Чего стоит случайная смерть какого-то идиота? Он помнил поле боя под Вихари. Помнил, во что превратился форт св. Марка после обстрела британской артиллерии. Помнил, каким стал мятежный Мадрас… и те жизни никто никогда не вменял в вину генерал-губернатору. Они были ценой победы. Или случайностями на пути к победе.
Роланд обратил потемневший взгляд к дочери.
Со мной все в порядке, – каждое слово падало, как молот на наковальню. – И я не позволю разговаривать с собой в подобном тоне. Равно не позволю требовать от себя отчета и не собираюсь идти на поводу у твоих фантазий. Слышишь меня, Лилиан? Довольно. Ты забываешься. Мы продолжим разговор, когда ты успокоишься и вспомнишь, как себя вести.
Резко, по-военному развернувшись, граф направился прочь, и уже через несколько секунд за ним захлопнулась дверь.

+2

27

Собрать слуг со всего особняка в одной комнате было делом не быстрым. Кого-то не могли долго найти, кто-то не мог резко оторваться от работы. Не смотря на все старания дворецкого, которого Вальден попросил оповестить слуг о собрании, комната заполнялась медленно, и это немного действовало на нервы. Вальден изредка бросал взгляд на часы. Ему не хотелось оставлять Лилиан на долгое время наедине с отцом. Вступать с ним в конфликт, последнее время, стало чем-то обычным, но сегодня Роланд был просто в ярости. Тот взгляд, что был у отца под конец разговора в библиотеке, врезался в память, и теперь, стоило его вспомнить, как становилось не по себе. И не ему одному, судя по тому, как бросилась Лилиан. Да уж, эта девушка куда смелее, чем кажется.
Наконец, дворецкий закрыл дверь за последней вошедшей горничной и сообщил, что все в сборе. Распоряжение не покидать особняк ближайшее время было воспринято без лишних вопросов. Лишь уходя Вальден услышал за спиной редкие, едва различимые перешёптывания. Слышал ли кто-нибудь из них ругань в библиотеке? Должны были, наверно, крик стоял громкий.
На обратном пути в коридоре Вальден столкнулся с Кристофом. Хоть одна приятная и спокойная встреча за сегодня. Последовавший закономерный вопрос заставил Дена развезти руками. Хотел бы он сам понимать, что тут произошло. Все что он мог – изложить вереницу произошедших за последние полчаса событий, что скорее вызывало новые вопросы, чем объясняло ситуацию. Рассказ получился коротким.
- По итогу ты пропустил самую громкую часть разговора, но ничего, что могло бы дать ответы на возникшие вопросы.
Вальден посмотрел на закрытые двери библиотеки. Незаметно ноги сами привели его сюда, к месту, куда неизменно возвращались все мысли, как казалось, к центру всех бед. Мужчина взглянул на брата. Пожалуй, это был один из тех случаев, когда лучше показать, чем пытаться объяснить то, чего не понимаешь сам. Вальден толкнул закрытую дверь и та без скрипа отворилась. Светлая комната библиотеки вызывала теперь только угрюмые мысли. В остальной части библиотеки царил практически идеальный порядок, оттого раскрытый тайник всё больше ассоциировался с рваной раной. Мужчина обвел рукой царившей на полу хаос из неизвестных книг и листов с таинственными символами.
- Понятие не имею, что это. Но, судя по реакции, что-то очень важное.

+2

28

Едва переступив порог дома, сняв верхнюю одежду, а трость прислонив в угол, Кристофер понимает, что что-то тут не так. В доме было тихо, слишком тихо... В последнее время и без того бесшумные слуги, тенями шныряющими по коридорам сейчас и вовсе куда-то пропали. Внутри начинало шевелится какое-то смутное беспокойство и появившийся навстречу Вальден ни коем образом не улучшил ситуацию.
- Подожди, давай еще раз: ты говоришь, что Лили была сама не своя, словно ходила во сне? – В который раз переспросил Кристоф, в горле неприятно щипало от тревожного волнения. Сантар пытался остановить бег нахлынувших мыслей, привести их в порядок и уложить по полочкам весь тот ворох информации и проблем, которые свалились на него за несколько минут, это состояние трудно объяснить, но, наверное, примерно так чувствует себя человек, если находится в водовороте, засасывающем его ко дну. Информация о том, что у отца был тайник Криса не сильно удивила - у каждого человека был скелет в шкафу – это нормально, многие же прикрывали этим самым скелетом куда более ужасающие тайны, отводя взгляд от истины и приковывая к наименьшему злу. Злость из-за раскрытия этих тайн, масштабы которой Вальден наверняка преувеличивал, тоже объяснима. Тайное проникновение и заглядывание в секретные материалы вряд ли были проступком, за который, если поймают, отделаешься разочарованным цоканьем языка. Наверняка отец просто вспылил, а Ден от непонимания ситуации и растерянности все приукрасил в своих мыслях, а вот поступку Лили Кристофер, как бы он ни старался, был не в состоянии дать разумное объяснение. Действия  сестры были совершенно не в ее стиле, это, черт возьми, даже в голове не укладывалось и вызывало неприятные ощущения.
- Как Лили вообще его обнаружила? – Крис поджал губу, мотнув головой, оглядев помещение и оценивая про себя, за чем именно охотилась их младшая сестра. Взяв в руки одну из книг, Кристофер сразу же заметил знакомые оккультные символы, некоторые из них он мог бы понять, но для этого требовалось время и более тщательное изучение, но в целом картина в голове стала потихоньку складываться.
Стоило ли говорить Вальдену то, что по его мнению происходит? Решить легко, нужно было лишь взвесить последствия двух решений. Что же будет, скажи Кристофер все как есть? Вернее, как он считает. Узнай Вальден, что эти странные и непонятные ему знаки имеют отношения к оккультизму - это, возможно, успокоит его, но вызовет еще массу вопросов и не на все Крис сможет ответить. Это как раз та ситуация, когда ее незнание освобождает от ответственности, возможно Роланд предусмотрительно для остальных умалчивает об этом, возможно у него есть на то причины и имеет ли Кристофер право просвятить брата в хотя бы малейшие подробности?  С минуту Крис не отзывается, вращая в руках подобранную книгу и задумчиво глядя на брата, о как ему сейчас хотелось, чтобы тема для обсуждения была куда менее мучительна, чем открывшийся выбор.
- Я не имею ни малейшего понятия, что происходит с Лили, но будь уверен, что отец не причинит ей зла, думаю он сможет нам объяснить, как только разберется сам. - Уверенно произнес Кристофер властно приподнимая подбородок, всем видом показывая, что верит в это.  – Но что насчет всех этих символов… - мужчина кивнул на тайник и тяжело вздохнул. Все не правильно. Он потирает лоб рукой. Это раздражает.
- Не знаю, слышал ли ты когда-нибудь об оккультизме.

+3

29

Вальден не торопил брата, давая тому спокойно собраться с мыслями. Он сам до конца ещё не осознал всего произошедшего. События были похожи скорее на несуразный сон, которым смеха ради потом делятся за завтраком.
-  Да. Она была… - Вальден сделал паузу, старясь подобрать нужное слово. От воспоминаний о поведении сестры у тайника веяло холодом. Эти пустые глаза, неестественные движения, будто сонный голос. - Она была словно неживая.
Следующий вопрос Кристофа был очень хорош. Вальден не имел возможности осмотреть тайник, но сделан он был в самом непримечательном месте. Наверняка в закрытом виде на него даже косвенно ничего не указывало. Уж что-что, а хранить свои секреты отец умел.
- Понятия не имею, как она сюда добралась. Хранилище сделано на совесть, просто так не наткнуться. И зачем вообще Лили потребовалось ворошить дела отца?
В библиотеке на время повисла тишина. Вальден ещё раз обвел взглядом разбросанные по полу документы. Может, хоть какая-то знакомая деталь, не замеченная ранее, поможет чуть больше понять, что перед ними. Нет, бесполезное. Кроме нескольких узоров, что были знакомы по документам Элинор, да и те нисколько не облегчали задачу. Будто пытаться понять текст на иностранном языке.
Тишину нарушил Кристоф. Отец во всем разберется. Конечно, разберется, в этом Вальден не сомневался, но вот расскажет ли потом им причину этого поведения? Хотелось бы в это верить, но поведение отца за последнее время свидетельствовало скорее об обратном. Тем временем из уст брата прозвучала слово, перехватившее на себя всё внимание. Оккультизм. Вальден старался держаться от подобного мистицизма подальше, отдавая предпочтение более привычным для людей вещам. Но мистика сама пришла к нему, в виде странных символов на документах, что принесла Элинор, в виде «болезни» Эмили. Однако даже тогда она казалась чем-то отдаленным, чем-то среди демонов и увлекшихся учёных института. Чем-то, что волею судьбы зацепило его семью. А теперь среди секретов отца оказался оккультизм.
- Вряд ли я смогу сказать тебе что-то сверх определения. Но ведь это он, так?
Вальден кивнул на книгу в руках брата. После всего произошедшего принять это было на удивление легко. Пожалуй, сейчас это было самым логичным объяснением происходящего. Только вот это объяснение не успокаивало и ставило всё на свои места, а вызывало лишь новые вопросы и поводы для тревоги.

+3

30

Крису всегда не нравились недосказанности. Любая недосказанность оставляла за собой место для массы сомнений, лишних размышлений и никому не нужных метаний. Всегда оставалось право на ошибку, возможность неверно истолковать чужие слова. Впрочем, недосказанности не нравились ему, когда они применялись в его сторону, сам Сантар то и дело грешил этим, умалчивая тот или иной факт при разговоре. Вот и сейчас, слушая Вальдена и ожидая его уточнения, Кристофер осторожно решает, какую из мыслей он все же выразить может, и, подбирая слова, словно боясь сказать что-то лишнее, произносит:
- Он самый, вокруг которого ведется столько споров и слухов, порой люди загораются этими идеями так, что их впору от взрывчатки отодвигать, дабы не рвануло ненароком. – На губах Кристофа появляется еле заметная улыбка, в уголках глаз образуются морщинки. Слабая попытка пошутить и как-то разрядить уж слишком серьезную обстановку. Впрочем, по меняющемуся выражению открытого лица брата можно понять не меньше, чем из слов, казалось в голове Вальдена крутится столько вопросов, что он даже не знает с какого начать. Кристофер тяжело вздохнул и облокотился спиной на один из стеллажей, как же он не любил, когда на него смотрели так, будто старший брат может щелчком пальцев решить все проблемы и ответить на все вопросы, и иногда он ужасно хотел обладать такой способностью.
- Я сам кое что в этом смыслю. – На последних словах, Кристофер понизил голос, проговорив тише, словно ребенок, который хочет сказать кому-то секрет и ему нужно, чтобы его больше никто не услышал. Он провел пальцами по книге, изучающе вглядываясь в формы и тайные знаки.
- Понимаешь, оккультизм на самом деле не так уж и сложен, много там можно выучить и просто рассказывать, как по учебнику, но это всего лишь теория, на практике все намного сложнее. Можно сказать, что ты ступаешь по тонкой тропе над пропастью в самый темный час ночи, когда облака заволакивают небо, закрывая свет луны. Оступись хоть чуть-чуть - и все пойдет насмарку. И в лучшем случае ничего не произойдет, в худшем ты можешь упасть на шипы в эту пропасть.- Мужчина недовольно поморщился, переводя взгляд с книги на Дена. Последнее, что Крис ожидал сегодня делать – так это читать брату лекцию «Введение в оккультизм».
- В этой книге всех прочих документах находятся достаточно полезные знания, которые в умелых руках способны на многое, но представь, что будет, если их найдет кто-то, кто ничего не смыслит, заинтересуется, решит изучить, испробовать… Верно, ничего хорошего из этого не выйдет. А теперь представь, если эти документы попадут в руки слуг или того хуже – Лили. Вот почему их надо держать подальше от неподготовленных глаз, вот зачем и нужен тайник, понимаешь? – Кристофер говорил все это без нотки сомнения, словно все это было чистейшей правдой, словно тайник был создан с благими намерениями именно для того, чтобы уберечь обитателей дома, однако в глубине душе Кристоф не был уверен в мотивах отца, содержании документов да и всей ситуации в целом. Но по крайней мере его слова должны были хотя бы немного пролить свет на происходящее и успокоить Вальдена, ну а дальше.. Дальше они уж как-нибудь разберутся и желательно поскорее, ибо мысли о странном поведении Лили буквально не давали мужчине покоя.

+3


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » Фрагменты обмана