Brimstone
University
Добро пожаловать на ролевую!
18+
смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Требуются в игру

Демоны, заинтересованные в помощи посольству, авантюристы и исследователи, люди науки (включая студентов), жители Лондона, подростки-дети

октябрь'86 - январь'87

События в мире
Монстр терроризирует Лондон. На счету чудовища уже шесть пострадавших. Ходят слухи, что он создан из похищенных с кладбища тел...
Студенты Уробороса замечены за странным поведением. Юные дарования ходят во сне. Профессора списывают это на усталость, но что происходит на самом деле?...
Рабочие фабрики Чарльза Эктона устроили забастовку, мотивируя тем, что жизненно необходимый для лекарства от холеры и туберкулёза "блюмер" отравляет их
27.11
В связи с приближающимися праздниками, призываем всех желающих игроков принять участиев новогоднем посткроссинге!
04.11
Обо всём, что произошло в игре за минувшие месяцы можно узнать в объявлении, либо прочитать всю хронологию игровых событий.
30.10
Чем дальше в лес, тем там темнее. Экспедиция продолжает своё движение в джунгли экваториальной Африки. Всем участникам принять информацию к сведению!
АМС

Лили
ГМ-админ

Арон
PR-админ

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Архив анкет » Роуз Тайлер, студентка-археолог


Роуз Тайлер, студентка-археолог

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Роуз Тайлер (Rose Tyler)

http://sa.uploads.ru/9AXcr.gif

О персонаже

1. Полные имя и фамилия персонажа, возраст, раса
Леди Роуз Элизабет Тайлер, 22 года (03.11.1864г.), человек. 

2. Род деятельности
Студентка Бримстоуна, Колледж Затонувшего Корпуса (археология).  Дочь аристократа и кораблевладельца баронета Джейкоба Льюиса Тайлера.

3. Внешность
Прототип: Астрид Берже-Фрисби.

Красивой Роуз назвать сложно. Да что уж там, сложно назвать даже привлекательной — ведь для этого нужно, чтобы хоть что-то во внешности действительно привлекало.
Субтильная фигура девочки-подростка, сплошные локти, ключицы и колени, тонкая шея — Роуз вся сделана из острых углов, по-мужски порывистых движений, прямых, пронзительных взглядов. Черты лица правильные, но резковатые, скулы слишком четкие, лицо слишком бледное, выдающее человека, чрезмерное количество времени проводящего над книгами и слишком небрежно относящегося ко сну. В ней нет ни девичьего кокетства, ни мягкости, ни округло-плавных линий, не носит она и соблазнительных нарядов и пикантных кружев, которые могли бы подчеркнуть светлую кожу и придать худощавой фигуре красивую женственную хрупкость. Серая мышь в простой, темной одежде, да и только — Роуз нарочно делает себя как можно менее красивой, прячась за неказистым обликом от собственного неосознанного страха вновь привлечь мужское внимание.
Глаза, пожалуй, хороши — большие, серо-зеленые, умные, с пушистыми и густыми ресницами. И длинные темные волосы, обычно убранные в небрежную косу.

4. Способности и навыки
Ее домашнее воспитание соответствует ее положению дочери аристократа: общие науки, музицирование, живопись, французский язык, верховая езда, танцы и этикет — все это в той или иной степени она получила еще до поступления в Бримстоун.
В колледже, как будущий археолог, изучала историю, географию, астрономию, латынь, увлекается культурой древних народов, по собственному желанию изучает суахили.
От Марка научилась вполне сносно стрелять, и револьвер в руках держит уверенно.

5. Общее описание
Жизнь Роуз Элизабет Тайлер, младшей дочери Джейкоба Льюиса Тайлера, была предопределена, казалось бы, с самого рождения. У Джейкоба и без того была полная семья: старший сын и наследник Уильям, офицер королевского флота, жена Элизабет, старшая дочь Агнесса. От младшей, Роуз, собственно, ничего особенного и не требовалось — просто быть милой, добродетельной и послушной дочерью и залогом будущих родственных связей Тайлеров с каким-нибудь добропорядочным английским семейством.
До определенного момента Роуз вовсе не возражала против всего этого. Она была тихим и не строптивым ребенком, с неприсущей девице жадностью, впрочем, поглощающим все знания, до которых могла дотянуться. Поскольку брат и сестра были значительно старше нее, близких друзей у Роуз не было, и их заменили книги — как приключенческие, так и дамские романы, основательно заморочившие юную, наивную голову.
Впрочем, в десять лет ситуация слегка поменялась, когда в доме Тайлеров появился мальчик, ровесник Роуз, воспитанник Джейкоба и единственный сын его давнего и самого близкого друга — Марк Эдвардс.
Для детей-одногодок в таком возрасте половые различия значили не больше, чем пустой звук - Марк и Роуз быстро сдружились на почве общих интересов и любви к приключениям. Марк, правда, не был воспитан как человек ее класса, но им с Роуз было, чему поучиться друг у друга: она помогала ему быстрее овладеть всеми знаниями, необходимыми для его нового положения, он — научил ее нарушать правила, и делать (хотя бы иногда!) то, чего хотелось, а не то, чего от нее требовалось.
Это-то, в конце концов, и стало причиной дальнейших злоключений Роуз.
Уже к четырнадцати годам она начала осознавать, что никогда не станет такой же ослепительно-красивой, или хотя бы обаятельной, как мать или сестра Агнесса. Ни грации и миловидности в движениях, ни правильности в чертах лица, и даже манеры и одежда не могли скрыть подростковой угловатости Роуз. «Три косточки да глазищи, и взглянуть-то не на что», - обронила как-то за ужином одна из многочисленных тетушек семейства Тайлеров, и тогда Роуз впервые взглянула на себя со стороны. И ей ужасно не понравилось то, что она увидела. Пусть все было предопределено, но для чего — если никто и никогда не сможет полюбить такую скромненькую серенькую дурнушку, как она? И каково ей будет выходить замуж, зная, что ее будущий супруг почти наверняка женится на ней только из-за денег, а вовсе не потому, что будет ею очарован?
Эта мысль всерьез захватила ее, заставила отдалиться и от родителей, и даже от Марка, с головой ухнуть в мир радужных историй и книжных фантазий, где все было нереально, удивительно и прекрасно, и даже самая серенькая Золушка непременно находила свое счастье.
Каково же было ее удивление, когда у нее вскоре и вправду появился тайный поклонник — совсем как в тех историях, о которых Роуз мечтала.
Сперва красивые, будоражащие воображение письма без подписей, маленькие букетики цветов и крохотные, приятные подарки, которые Роуз находила в местах своих прогулок. Затем таинственный ухажер попросил о личной встрече — и сердце глупышки Роуз дрогнуло окончательно: он показался ей умопомрачительно красивым и взрослым. Он назвался Энтони Филлипсом, авантюристом и картографом, и он был настолько хорош, что шестнадцатилетней девчонке, не привыкшей к мужскому вниманию, сложно было устоять. Ни родителям, ни брату с сестрой, Роуз о своей влюбленности не рассказала — на то она и была тайной. Разве что Марк, знавший ее лучше прочих, о чем-то догадывался, но не расспрашивал, считая стихи и подарки просто девчачьими увлечениями.
Роуз так и не узнала, чего Энтони Филлипс хотел на самом деле, и лишь много позже поняла, что сама была лишь средством, которое он использовал, чтобы подобраться ближе к ее отцу — или, скорее, к деньгам ее отца. Узнала и другое — что, когда у него это не вышло, прекрасный кавалер растворился бесследно, так же внезапно, как и появился. А пару месяцев спустя дали о себе знать и другие неожиданные последствия — о которых Роуз тоже не подумала, пока нежилась в лучах фальшивой любви.
В эти последствия она долго не хотела верить — да и, как положено воспитанной девушке, не слишком-то интересовалась всеми тайнами женского организма. Закрывала глаза, одевала платья посвободнее и потихоньку распускала корсет. Однако настало время, когда скрывать беременность дальше было уже невозможно — и, конечно же, все стало явным.
Скандал был ужасающим, перевернувшим ее жизнь раз и навсегда. Рассвирепевший Джейкоб Тайлер, ни разу в жизни не поднимавший руку на дочь, от души влепил ей пощечину — и на беду, Роуз стояла слишком близко к высокой, начищенной воском до блеска лестнице особняка...
Потом были врачи — много врачей. Лихорадка и жар, запах крови, пропитавший простыни. Серый от горя отец и заплаканная мать. Все это Роуз помнила урывками.
Она пришла в себя через несколько недель после экстренного визита врача — изможденная, истощенная до состояния тени, потерявшая и ребенка, и, по словам врачей, шанс когда-либо забеременеть вновь. Джейкобу Роуз так и не смогла простить того, что он сделал. Ей было всего семнадцать, а она уже успела возненавидеть и предателя-Энтони, и собственную семью, потерять доверие к людям в целом и к мужчинам в частности. Едва только покинув постель и окрепнув, она сбежала из дома — к единственным близким родственникам по материнской линии, которым еще хоть как-то могла доверять: своему крестному отцу Джеймсу Шэнналу и его семье.
Джеймс Шэннал был удивительным человеком — все в его доме было подчинено ее величеству Науке, и Роуз с ее горестями здесь приняли без лишних вопросов, не испугавшись даже возможной ссоры с Тайлером. Роуз постепенно отошла от беспросветного отчаяния к равнодушию, а от него — к слабому интересу, который она проявляла к тому, чем жили Джеймс, его жена Аделина и его дочь, ее кузина, Джейд.
Постепенно страсть к познаниям, уснувшая было в Роуз, вспыхнула в ней с новой силой — в доме, где все было подчинено этому, сложно было остаться равнодушной. Тем более, что других увлечений у Роуз больше не было — в семейную жизнь не податься, да и боялась она этого до дрожи, а в свет не вернуться, - и она с головой окунулась в историю и географию, языки и культуры. Со временем накопленные знания заставили поднять голову, пробудили и спрятанную гордость, и амбиции. Раз семьи у нее больше не было (Роуз отказывалась возвращаться, несмотря ни на что), и рассчитывать было не на кого, юная Тайлер решила пробиваться сама. В конце концов, раз все пошло прахом, отчего бы не исполнить детскую мечту и не отправиться в дальние страны, о которых она столько читала?
В Бримстоун, в Колледж Затонувшего Корпуса, который ей расхвалила кузина Джейд, Роуз поступила в восемнадцать лет — отчасти благодаря собственному неистребимому упорству, отчасти — благодаря протекции семьи Шэннал, и еще частично (об этом Роуз не знала) — благодаря негласной поддержке мучимого совестью Джейкоба Тайлера. Он же отправил в Затонувший Корпус и Марка — во многом ради того, чтобы последний из членов семьи Тайлер, пусть и приемный, мог бы быть рядом со злосчастной дочерью.
О мотивах отца Роуз не задумывалась, а Марку все-таки была только рада. В Колледже ей учиться по-настоящему нравилось, и она вздохнула свободно: науки и путешествия захватывали, все свободное время она могла тратить на обучение, поскольку ни наряды, ни молодые люди ее не интересовали, и наконец, близился тот момент, когда она смогла бы стать независимой, образованной и ученой женщиной — будущим светилом истории и археологии.

Об игроке

6. Способ связи
skype - ariston1990

7. Пробный пост

Свернутый текст

У больниц, даже у самых лучших - какой-то особый, въедливый, ни с чем не сравнимый запах. Отстраненной, стерильной заботы. Выхолощенной боли. Долгой бессонницы. Тяжелых снов.
Если сны вообще пахнут.
Сны Ирис пахли - кровью и гарью в равных пропорциях. Она ощущала этот смрад всякий раз, как опускала веки. Засыпать приходилось, сколько бы она ни боролась с усталостью и ни держала распахнутыми глаза, приходилось раз за разом возвращаться в Кроухолт. Под землю. В больничную тюрьму Симона. Иногда она не видела разницы между той больницей и этой. Хотя нет, разница была: из лаборатории Симона она стремилась выбраться, хоть ее и не выпускали, сейчас - было уже все равно.

Она почти не помнила, как ее доставили в Дом, и почти сразу оттуда - сюда, в больницу, где знали о Существах, и не удивились бы ни худшим ангельским кошмарам, ни безумствам демонов. Урывками вспоминала холод, когда ликвидатор Дома взвился под низкие осенние тучи, затем - тряску какого-то старенького фургона, после - взволнованные голоса, мельком выхваченное лицо Алана Бирна, мигающие огни "скорой". Ее все время тошнило и трясло, губы лопались и кровоточили, и она постоянно чувствовала во рту этот металлический кровавый привкус, но сознание упорно оставалось на плаву, цепляясь за реальность, даже такую обрывочную.
А затем она выхватила фразу "Коннолли не спасли". Как и все прочее - обрывком, сказанную вполголоса, но прогремевшую на фоне остального набатом.
Не спасли.
Шона не спасли.
Они оставили его там, когда взорвался Кроухолт. Бросили в центре взрыва, вместе с подопытными образцами Симона. Бросили умирать.
После этой фразы расколотая реальность больше не собиралась целиком.

Просыпаться не было смысла. Засыпать не было воли. И там, и там было одинаково невыносимо. И наяву, и во сне, круглыми сутками в голове билась только эта единственная мысль: Шон мертв, и уже ничего не поправить. Они убили его.
Она убила его - тем, что заставила приехать в Кроухолт, уговорила явиться на сектантский ритуал, не дала улететь, когда у него была такая возможность... Это не был несчастный случай.
Думать об этом наяву она просто не могла, и была почти счастлива, когда от лекарств и капельниц, которыми ее пичкали, чтобы выкачать введенную Симоном отраву, голова почти переставала соображать. Врачи и сестры пытались избавить ее от зависимости от энергии Третьей Дороги, помогли справиться с неподатливыми, истрепавшимися крыльями, кормили, поили и даже о чем-то с ней разговаривали, а она видела, что каждый раз, когда они думали, что она не смотрит на них, они осуждали ее. Они шептались за ее спиной, они говорили, что она - убийца. Все они знали.
Во сне он хотя бы был жив: улыбался своей неизменной улыбкой Коннолли "да-не-парься-ты" и нетерпеливо поворачивался куда-то в сторону - его лицо в мигающем свете аварийной красной лампы было почти неразличимым, и он шел слишком быстро, чтобы она могла его догнать. Она не успевала - в лицо ей летели перья, множество черных перьев: заслоняли обзор, впивались в руки и плечи, и она с остервенением вытаскивала их из собственного тела, вырывала, отбрасывая прочь, но их становилось все больше, и из-за них она не могла двигаться. Не успевала.
А затем Шон взрывался - оранжевое пламя распахивало его тело надвое, как причудливый цветок. Тяжелый и горячий воздух бил Ирис в лицо, срывал вонзавшиеся в нее перья вместе с кожей...
И она снова и снова металась между попытками проснуться и желанием заснуть.

В очередной раз проснувшись, она долго лежала на боку с бешено колотящимся сердцем. Наяву страх не прошел - продолжал висеть над ней, тягостный, удушливый. Она обвела глазами палату - упаковки лекарств на тумбочке, закрытое окно с опущенными жалюзи, нетронутые тарелки на передвижном столике в углу, - будто ожидала, что страх выползет из какого-то привычного предмета, как змея из-под камня, обретет плоть и лицо, чтобы она могла избавиться от него одним ударом. Ирис натянула на себя одеяло и перевернулась на другой бок.
Чтобы встретиться глазами с Симоном Креваном, сидящим на стуле у ее кровати.
Он сидел здесь и ждал ее, ждал, когда она проснется.
Хриплый крик застрял в пересохшем горле, а руки налились свинцом, не в силах подняться. Виверн выглядел кошмарно - потрепанный, с заживающими ожогами на лице и руках, в наскоро накинутом поверх одежды больничном халате. Как он сюда попал?.. Как...
Он не дал ей спросить: резко поднялся, придавил ее к матрасу - оскаленная зубастая пасть оказалась совсем близко. Ирис рванулась было, но Креван держал удивительно крепко. Свободной рукой он выхватил подушку из-под ее головы и прижал к ее лицу.

Отредактировано Rose Tyler (19 февраля, 2018г. 23:11:05)

+4

2

Добро пожаловать в Brimstone!
Приятной игры, и да будет море милостиво к вам

Заполнение профиля   ●   Координаця игры   ●   Вопросы к АМС   ●   Шаблон игрового эпизода

0


Вы здесь » Brimstone » Архив анкет » Роуз Тайлер, студентка-археолог