Brimstone
University
Добро пожаловать на ролевую!
18+
смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Требуются в игру

Демоны, заинтересованные в помощи посольству, авантюристы и исследователи, люди науки (включая студентов), жители Лондона, подростки-дети

октябрь'86 - январь'87

События в мире
Монстр терроризирует Лондон. На счету чудовища уже шесть пострадавших. Ходят слухи, что он создан из похищенных с кладбища тел...
Студенты Уробороса замечены за странным поведением. Юные дарования ходят во сне. Профессора списывают это на усталость, но что происходит на самом деле?...
Рабочие фабрики Чарльза Эктона устроили забастовку, мотивируя тем, что жизненно необходимый для лекарства от холеры и туберкулёза "блюмер" отравляет их
01.08
Во-первых, у нас смещение игровых рамок на октябрь 1886 - январь 1887 (на два месяца вперёд). В мире Брима будет рождество и снег :3 Во-вторых, мы стартанули новый квест для студентов и профессоров! Всем неравнодушным - к ознакомлению!
01.08
Игроки молодчинки, и мы завершили большой квест "Клуб любимчиков фортуны". Результаты можно почитать тут.
03.06
Сюжет не стоит на месте, мы отметили некоторые события, развивающие канву повествования, почитать обновления можно тут.
АМС

Лили
ГМ-админ

Арон
PR-админ

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » И сердце защемет до боли знакомый домашний мотив


И сердце защемет до боли знакомый домашний мотив

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Лилиан Сантар, Уолтер Гринвуд, Джордж Ройс, Алек Сантар, Аленари Сантар
Морской порт Лондона, 2 сентября 1886

Спустя несколько месяцев надежд и разочарований, страхов и ненависти бездействия семья Сантар наконец получает весь о том, что Аленари жива и возвращается в Лондон. Телеграмма со стороннего порта не дала всей информации, но очевидно одно - произошла трагедия и судно потеряно. Для коммандер-лейтенанта это значит военный трибунал, где ей с остатками моряков придётся ответить за произошедшее и доказать, что ничего не могла изменить в той ситуации.
Для семьи это значит лишь то, что они справятся, пока все живы.
Встретить с подобравшего её судна Аленари выезжают Лилиан, Алек, Джордж и Уолтер, потому как отец, Кристофер и Вальден оказались скованы служебными обязательствами

0

2

Эта новость была самым лучшим, что могло произойти. После томительного, ужасного августа, невероятной чёрной полосы тревог, пришедшая телеграмма стала для Лили символом толчка вперёд. Девушка даже смогла перебороть болезнь, лишь остаточная слабость заставляла её опираться на чужие руки при долгой ходьбе. Аленари нашлась, она жива, значит всё ещё можно исправить, всё.
Сила духа просит совсем немного, чтобы справится со сложностью, порой одной единственной строчки. Смотря в окно кареты, подперев ладошкой подбородок, Лили улыбалась переживая снова момент долгожданного облегчения.
Город не мог ответить подобным же оптимизмом. Порт оставался портом, шумным, людным, пахнущим рыбой, йодом, солью и водорослями, достаточно грязным обиталищем мелких карманников и людей пострашнее. Над ним ещё висел желтоватый утренний туман.
Кучер подогнал карету с фамильным солнцем на чёрном фоне как можно ближе к причалу. Нетерпение стало буквально покалывать на кончиках пальцев, Лили жадно всматривалась в высокий железный пароход, постепенно входящий в гавань.
Она была так поглощена зрелищем, что приняла руку брата, помогавшего ей спуститься на автомате и Джорджа с Уолтером заметила далеко не сразу.
- Назад уплыть не сумеет, леди, мы если что нагоним и угоним, - весело напомнил о себе офицер Ройс.
- Простите, Уолтер, Джордж, я очень рада вас обоих видеть, - Лили подала руки для приветствия с широкой улыбкой, но глаза её то и дело возвращались к кораблю. Она даже пыталась выискать наверху этой громадины силуэт сестры, но это было высоко.
Компания подошла к причалу. При том мужчины, не особо извиняясь, прокладывали путь к самому трапу. Потому за них извинялась Лили, но тоже очень рассеяно и не очень искренне. Здесь были разные провожатые, большинство наверное ждало своих родственников с этого транс-атлантического крейсера, приехавших впервые лет за десять или двадцать. Наверное, у них были не менее веские причины, но девушке упорно казалось, что люди не понимают и десятой доли того переживания, которое висело в поместье графа в ожидании дочери.
К моменту, когда мужчины проложили путь к пристани, трап уже спустили и закрепляли. Лили точно помнила, что сейчас его проверят на устойчивость, а потом, в числе первых, будут выпускать пассажиров "А" класса. Они всегда путешествовали этим классом. Значит совсем скоро...
Лили невольно сильно сжала локоть брата, не отрывая глаз от борта корабля.

+2

3

Удивительно дело, хоть всё это время Сантары, Джордж и сам Уолтер не находились в море, они давно не собирались вот так, все вместе. На суше у всех были дела, требующие их присутствия и участия. Гринвуд тоже не сидел на месте, ему прилетело достаточно поручений от отца, чтобы снова почувствовать себя зелёным юнцом на побегушках. И вот сегодня их всех собрал здесь такой повод. Алиенри была жива и это главное. Но отчего-то мысли слишком рационального и практичного Уолтера убежали далеко вперёд, туда, где подругу ждали неприятности и возможность несправедливого наказания.
— Алек, Джордж, — мужчины пожали руки.
— Лилиан, чудесно выглядите, болезнь, надеюсь, отступила безвозвратно, — Уолтер поцеловал руку девушки и ободряюще улыбнулся.
Пароход, на котором из долгого и опасного путешествия возвращалась Алиенари, заполнил собой, казалось, всю бухту. Ни в какое сравнение не шёл со старой-доброй парусной "Глорианой".
И, всё же, вместо того, чтобы искренне радоваться с друзьями, Гринвуд с каждым гудком парохода становился всё мрачнее. Он должен выспросить у Алиенари всё, в мельчайших подробностях, все вместе они подготовят безукоризненную защиту, и только после успешного исхода судебного процесса можно будет расслабиться и хорошенько надраться в портовом пабе.

+2

4

Чёрт, как это приятно когда тугой узел ожидания и неизвестности разрубается к чертям! Это как отдать швартовы у застоявшегося корабля, как поймать лиселями ветер после штиля, как... Его заносит в поэзию? Дурной знак, надо бы поскорее в море. И скоро будут там, это точно!
Джордж с горящим взглядом глянул на крейсер с 12-ти тонным измещением, что на полных парах приставал к новенькому порту Лондона. Родной порт в глазах обывателя ничем бы не отличался от десятка других. Но современные волнорезы, пристани, краны, всё это инженерное совершенство, лишённое девчачьей изящности, соответствовало времени. Не удивительно, в общем-то, порт построился полностью только лет 15 назад. Мужчина высоким фок-гротом пересекал толпу, а увидев карету Сантаров бодро пошёл к ней. Уолли, очевидно, думал как-то также, они встретились у кареты.
- У тебя вид Сократа над его трудами, Уолли! - поприветствовал Джордж, назло всему миру счастливый и довольный.
Алек, уже заживший с их весёлых приключений, соскочил на мощёную портовую площадь и подал руку сестре.
- Привет, друже, спасибо что вовремя предупредил, - а это уже Алеку. - Я бы расстроился, если ы пропустил её прибытие.
Младшая Сантар всматривалаь в корабль с такими глазёнками, что захотелось щёлкнуть по носу. Удержался, Алек не поймёт. Она у него и так яблоко разора... Джордж хмыкнул, заметив полное игнорирование их с Уолли персон:
- Назад уплыть не сумеет, леди, мы если что нагоним и угоним.
Девушка встрепенулась, отвечая на приветствие и Ройс отметил, что с такой широкой улыбкой Лили становилась похожей на ту, из-за кого они там культистов в складах били. То есть не из-за неё, конечно, но дуэль запомнилась этим, а не остротами дуэлянтов. Интересно, они помирились или в честь возвращения Аленари объявили пакт о ненападении?
Корабль загудел, ещё раз напоминая о своём ценном грузе и Джордж развернулся, первым прокладывая путь к трапу.
Он был бодр и весел, переживания начёт возможной целостности "ценного груза" выдавала только дурацкая привычка постукивать каблуком ботинка.
Первые пара пассажиров. Нет, не те... Третий... А вон! Аленари на секунду задержалась на палубе перед трапом, кому-то что-то сказав, а потом стала спускаться. Худая, мрачная и вообще... Джорж мимолётно нахмурился и первым, первее даже Сантара, вышел навстречу, прямо на трап.
- Ты нам должна с десяток новых волос вместо седых! - заявил он, невольно порываясь обнять паршивку. Но замешкался и Сантар таки вклинил...лась вперёд него.
Лилиан бельчонком проскочила под рукой Джорджа и впилась в сестру так что стало понятно - его сегодня с объятиями точно обломают. Хорошо если Алека пустят. Лили всхлипнула на груди у сестры, Ройс прогнал ком глубже и улыбнулся всем морским чертям назло!

+3

5

«Дети, обнаружили вашу сестру».
Эти слова отца – и то, что он собрал их дома и снова назвал детьми, – до сих пор мерещились Алеку странной грёзой, сном, из которого страшно было проснуться. Аленари жива, её нашли и везли домой, в Англию, в Лондон, к семье. В детстве Алек и Рождества так не ждал, как теперь – сестру. Как и Рождество, день её возвращения всё не наступал, затирался среди множества мелких и крупных дел, был где-то там, после приёма у очередной графини или попойки в честь свадьбы боевого товарища… И случайно ворвался в его жизнь ранним сентябрьским утром, робким напоминанием слуги и запиской из дома.
Пусть в карете – невероятно большой для двоих, способных в итоге поехать, – казался Алеку долгой и бесчеловечной пыткой, и не будь здесь Лилиан, он бы велел остановить лошадей, выбрался бы из чёрно-золотого плена и быстрее пошёл пешком. Даром, что путь до порта и все окрестные переулки он знал лучше собственных пяти пальцев. Теперь же пришлось дождаться, покуда порт не вырастет вокруг них чередой строений и столпотворением людей, и уже тогда только выпрыгнуть из кареты и подать руку Лили, прижать младшую сестру к себе поближе, чтобы не сбили с ног, не растоптали подол да не осыпали бранными словами.
Уолтер и Джордж дожидались их, но Алека хватило только на скупое и быстрое приветствие – взгляд его тянулся за горизонт, чтобы сойтись на громадине парохода, даже когда компания пробиралась к месту прибытия корабля. Кто-то узнал его и окликнул, но мужчина пропустил это мимо ушей. Загладить вину хорошей выпивкой можно и после, сейчас же он должен был быстрее их всех обнаружить Аленари, без которой не чувствовал себя цельным. Пароход же, словно почувствовав их общее с Лили волнение, входил в порт неторопливо, с ленцой разворачиваясь металлическим боком к собравшимся. И там, высоко над водой и людьми, Алеку мнилась знакомая упрямая фигура, с фамильным упорством всматривающаяся в подступающую толпу и родной берег.
Тоненькая рука Лили выскользнула из плена его локтя, и Алек не сопротивлялся и не возражал. Взгляд его с жадностью ухватился за спущенный трап, за мирно болтавших матросов, каждому из которых хотелось вкатить по дополнительной вахте за преступную медлительность, за первых пассажиров, неторопливо стекавших в расплывшуюся по набережной толпу. И, наконец-то, за Аленари, не узнать которую он не мог, даже если бы вдруг захотел. Алек едва не бросился вверх по трапу, чтобы стиснуть сестру в объятиях и никуда больше не отпускать одну, но оказался оттиснут назад Лили и Джорджем.
– Ну нет, господа, так не пойдёт, – он легко отстранил Джорджа в сторону и шагнул к сёстрам, дождался, покуда Лили не ослабит свои объятия, и потянул Аленари в свою сторону, уводя от толпы и следующих пассажиров. Живая. Тот его страх, что предвещал деревянный гроб вместо сестры, утих и улёгся кольцами в груди. Аленари в его объятиях оказалась костлявой и тощей, совсем не такой, какой он – морской дьявол его забери! – отправлял её в эту экспедицию, и она пахла солью, порохом и бедой. Плевать. Главное в этом всём – она вернулась к ним живой. Все его слова сейчас обесценились, сделались фразочками из романов. Все эти «ты вернулась», «я боялся тебя никогда больше не увидеть» и «никогда больше так не делай». Никогда, подумал Алек, находя в себе силы отстраниться, это ведь очень долго. – Ну вот, – усмехнулся он с высоты собственного роста, поднял руку и растрепал ей волосы, – ты такая тощая, что точно придётся заставить старую Мэйбл неделю кормить тебя только пирогами да стейками.
Аленари вернулась, и не было сейчас человека счастливее, чем Алек.

Отредактировано Alec Santar (6 декабря, 2017г. 02:48:13)

+4

6

Угрюмая и худая женщина, что обосновалась на верхней палубе с непреклонностью вороны, походила на кого угодно, только не на счастливо спасенную леди Сантар, возвращающуюся домой. 
Десять дней назад, когда она впервые за долгое время взглянула на себя в зеркало, то пришла к неутешительному выводу — доводилось видеть более жизнерадостные трупы. Причем, неоднократно. 
Конечно, жизнь на пароходе казалась по прежним меркам просто роскошной — еды с водой полно, никакой вахты, точно знаешь, где находишься и не нужно следить за окружающими с подозрительностью сторожевой собаки. Жаль, выспаться по-людски не удалось.
Аленари возвращалась на тот проклятый остров каждую ночь. Стоило лишь задремать, как снова плескалось вокруг мертвое море, полное тухлятины, хохотал Люк Гейбл, умирал профессор Манро… и она хотела изменить что-то, разорвать этот круг, но по законам кошмаров могла лишь наблюдать.
А иногда, редко — к счастью, очень редко — ей снилась темная туча. Она шла быстрее, чем тогда, на острове, она догоняла, расползалась мраком. Пришедшая тьма была не пустой, как ночью, а живой и плотной, она несла в себе кого-то. И когда холодное, липкое дыхание касалось ее лица, Аленари просыпалась — хватая ртом воздух, и чувствуя, как кровь шумит в ушах. 
Кошмары пополам с воспоминаниями и невозможность избавиться от них, всё это приносило ощущение, будто она везет домой что-то мерзкое, чуждое. То, чему там не место. Это чувство мешало радоваться, когда осталась за спиной серые воды Атлантики, когда впереди показался лондонский порт и толпа встречающих.
Оно мешало даже улыбнуться.
А ведь ей придется. Придется, черт возьми. Придется говорить, что все в порядке, что все позади и уже почти забылось, надо только отожраться как следует и перестать походить на собственный труп, поднятый кем-то не слишком умелым.
Придется. Единственный, кого не получится обмануть и успокоить, даже если очень постараться, это Алек. Тут без шансов. Алек все поймет, нравится ей это или нет.
Прежде чем направиться к трапу, она попрощалась с Ротом — бывший рулевой стал для нее в этом путешествии, если не другом, то хорошим товарищем — точно. И для себя Аленари решила, что чем бы ни закончился для нее капитанский суд, о хорошем назначении для Тима Рота она позаботится; пусть даже придется идти на поклон к отцу с Кристофером. 
Своих Аленари разглядела сразу — да и мудрено не разглядеть, ей, похоже, довелось служить с тремя самыми высокими офицерами флота Ее Величества!
Она шла по трапу, думая, что вот сейчас спустится и должна сразу сказать правильное, веское, емкое, чтобы сразу стало понятно — всё в порядке.
Она должна сказать…
А затем Джордж шагнул ей навстречу — такой же улыбающийся, высоченный, самоуверенный, точь-в-точь как в день их расставания — и что-то изменилось. Внутри словно невидимая монета перевернулась с аверса на реверс: проклятый остров с черной тучей как-то разом оказались далеко-далеко, всё, что там произошло, случилось сотню лет назад.
Возможно, даже, с кем-то другим.
Слова сорвались с языка прежде, чем успела их обдумать. Ответ, который дала не мрачная женщина с верхней палубы, а настоящая леди Сантар. Та, которая терпеть не может, когда ее зовут леди. 
— Целый шиньон подарю. Выбер…
«…ешь сам».
Она не сумела закончить, потому что уткнулась подбородком в ворох каштановых локонов. В ее объятиях сестра почему-то казалась особенно маленькой, невероятно хрупкой, вот уж действительно воробей — перья да косточки. Если сама Аленари отощав, стала жилистой и поджарой, словно волчица, пережившая плохую зиму, то Лили будто растаяла.   
— Ну же… — Плечики подрагивали от рыданий, а офицеру морского флота стало невыносимо совестно, словно она не на службе пропала, а просто села в лодку и уплыла к черту на рога, заставив всех сходить с ума. — Ну чего ты, маленькая моя? Я ж здесь, чего же плакать? — Такой уговаривающий, почти мурлыкающий тон знала только младшая сестра да еще, пожалуй, племянница. Всем остальным слышать это воркование в исполнении «леди Сантар», наверное, было диковато.
Лили ослабила объятия, и как-то незаметно, почти само собой рядом оказался Алек. Пожалуй, в этот момент проклятое путешествие по-настоящему закончилось.
Она молча улыбнулась, чувствуя, как жжет глаза.
Близнецы с ранних лет не сильны были в душещипательных признаниях. Не потому что не любили друг друга, а потому что не нуждались проговаривать всё это вслух. Здесь и сейчас, прижав ее к себе, брат без слов сказал всё то, в чём нормальные — или же не такие близкие люди — постоянно заверяют друг друга.
И она отвечала ему. Очень не по-офицерски и совсем по-девчачьи уткнувшись носом в грудь, отвечала, «да, я знаю, я здесь и я больше так не буду, ну, точнее постараюсь, а там как пойдет, ты же нас знаешь…».
Аленари знала, что даже вернись не через полгода, а через десять, двадцать лет, да хоть целую жизнь, заимей она в фамильном склепе именную плиту с пустой коробкой под ней, Алек бы никогда не прекратил ее ждать. И они встретились бы точно так же — без лишних слов, отлично зная всё, что думает и чувствует другой. 
А затем близнецы отстранились друг от друга, и Аленари в притворном возмущении легонько ткнула брата кулаком в грудь.
— Да половина лондонских клуш душу бы продали за такую талию, как у меня сейчас! — Она смеялась, глядя на него снизу вверх, смаргивая совершенно незваные слезы. — Черт, Алек, ты, что еще выше стал?
Разница в росте всегда казалась ей невозможной несправедливостью, но теперь несправедливость приобрела какой-то особый домашний оттенок.
Вокруг сновали люди, возможно, их компания даже кому-то мешала, но Аленари на это было, как обычно, плевать. Она обернулась к друзьям.
Обнимая Джорджа, кивнула в сторону брата:
— Вот только попробуй мне выдать «комплимент» в его стиле. — Тон «увидишь, что будет» безнадежно портила улыбка. Впрочем, Ройса и в обычной-то обстановке ее предупреждения не слишком впечатляли… Сейчас Аленари почти — почти — была готова признаться, как сильно она за этим соскучилась.
Уолтер во всех этих перетягиваниях из рук в руки, конечно, не участвовал — не потому, что не скучал, она знала это, а скорее из-за врожденной деликатности и хорошего воспитания. Однако, сама леди Сантар страдала деликатностью и воспитанием не больше, чем овчарка, увидевшая дорогого человека, поэтому Уолли был заключен в самые безапелляционные объятия на свете. 
— Признайся, — она заговорщицки подмигнула, — ты с этими двумя совсем с ног сбился, и тебе чертовски не хватало меня.
«Мне тебя — так точно».
Месяц назад, когда закончилась вся беготня со стрельбой, когда они остались один на один с морем и абсолютной неизвестностью, лейтенант-коммандер изо всех сил пыталась представить, как бы поступил на ее месте навигатор Гринвуд с его почти магическим чутьем и не менее магическим умением просчитывать все на десять шагов вперед.
— Поехали отсюда. Следующие пару дней я не хочу видеть ни один корабль. Даже бумажный. — Подхватив под руку Лили, она направилась к гербовому экипажу. — Тебе бы тоже не помешала диета из стейков и пирогов, Воробышек. Со мной будешь отъедаться.
Пожалуй, с того места где она теперь находилась, и трибунал, и отчет перед отцом, и всё последующее выглядело вполне выносимым.

+4

7

Невыносимо глупо, конечно, совершенно недостойно и крайне смущает всех окружающих, но... она ничего не могла с собой поделать. Просто облегчение, прорвавшееся через блокаду выдержки требовало этого. Немного постоять, минуту, обнимая и зная, в порядке. Жива, цела, дышит и всё это не сниться. Потом они обязательно за пятнадцать минут до того, как расходиться спать, уставшие и вымотанные днём, останутся в гостиной у камина. И Лили, в силу ещё детской привычки, сядет рядом с креслом сестры, и будет на ночь переплетать волосы рассказывая всё хорошее, что успело произойти. Тихо, спокойно, как дань тёплому, лишённому тревог прошлому. Она хотела сегодня хотя бы такую малость, и тогда поверит. Поверит, что они всё преодолеют, как принято говорить в семье.
— Ну чего ты, маленькая моя? Я ж здесь, чего же плакать? - раздалось сверху, и Лили сделала над собой усилие, глубоко вдохнув. Отпустила сестру и смахнула быстрым движением слёзы с глаз, вздёрнув подбородок и улыбаясь.
Джордж Ройс неловко хмыкнул, как мальчишка чеша затылок, и это заставило Лили широко улыбнуться, ещё раз вытерев щёки, отдавая последние слёзы бархатным перчаткам.
Да, это была Аленари. Шутила, дерзила, вела себя как мальчишка, за что её постоянно отчитывали, а она никогда не слушала.
— Вот только попробуй мне выдать «комплимент» в его стиле, - бодро паясничала она с офицером Ройсом, на что тот широко улыбался, делал шутливый поклон и вредничал:
- Конечно, леди Сантар, я никогда не буду говорить даме о малейших недостатках её вида, и должен сказать, живой и со всеми конечностями вы уже прекрасны как... мухоловка наверное, - говорил Джордж и несуразность, нарываясь на гнев сестры, но катарсис всё шёл, внутри разбилась тонкая оболочка и эмоции просто лились. Стихийно и фривольно. За слёзами пошёл смех и Лилиан смеялась, от души, от сердца, даже над такой мелочью.
Аленари поговорила с Уолли, который, как всегда, был куда более сдержан и не ребячился так, как это любили делать брат и офицер Ройс, но даже так в этом маленьком пространстве будто бы полый кувшин, всё наполнялось эмоциями... облегчения и радости.
Лили охотно взяла сестру под руку, они спустились с трапа. У самого его основания, в толпе, один мужчина (до этого тихо прошедший мимо их шумной компании), расцеловывал щёки ребёнка, но стоило Аленари поравняться с ним, он распрямился и отдал честь, как отдавали бы капитану. В его глазах было многое, и Лили догадалась - это один из членов команды, уцелевших, как и сестра. Она крепче обняла руку Аленари, говоря себе, что обязательно спросит, что ей согласятся сказать, но чуть-чуть позже...
- Тебе бы тоже не помешала диета из стейков и пирогов, Воробышек. Со мной будешь отъедаться.
- Мне уже не пять лет, Аленари, - с наигранным возмущением сказала Лили, поддавшись общему настроению. - Я сама знаю сколько пирогов и в каком часу ночи мне стоит кушать!
Почему в такие моменты должно происходить что-то, обо что безудержное и доведённое до абсолюта счастье спотыкается, как о камешек на дороге. Это как-то противоестественно, непонятная червоточина в лучшем яблоке, но такое есть всегда. Тут им стал подтянутого и приличного вида офицер в чиновничей одежде адмиралтейства. Он стоял ровно и тактично рядом с каретой Сантаров, держа запечатанный конверт. Просто человек несущий свою службу... Но все как-то сразу поняли - тот самый маленький камушек, о который спотнёшься. Пойдёшь дальше, но непременно споткнёшься.
- Лейтенант-коммандер Аленари Делия Сантар? Мне велено передать вам в руки предписание явиться сегодня, к 6 по полудню в адмиралтейство дабы разъяснить произошедшую с "Сильвер датчес" ситуацию, - отрапортовал он передавая запечатанную адмиралтейством бумагу. В 6... через три часа. Так скоро! Почему отец не смог дать им хотя бы день?...

+4

8

Как же тяжело было удерживаться в границах, которые выстраивал годами. Конечно, прежде всего это воссоединение семьи. По большому счёту Гринвуд был сегодня в порту непривычно не к месту. Он мог только выступать в роли молчаливого сопровождающего, следившего, чтобы никто не мешал Сантарам в их тихой радости. Перенаправлял спешащих матросов другими маршрутами, мягко оттеснял других пассажиров, норовивших проскочить сквозь крепкие объятья брата и сестёр. Пожалуй, Уолтеру действительно не стоило сегодня ехать в порт. Для каждого из встречающих Аленари была особенным человеком, но не каждый из них мог себе позволить это продемонстрировать. Гораздо умнее с его стороны было бы дождаться прибытия Сантаров в поместье. Не пришлось бы вновь сталкиваться с этим гнетущим чувством непричастности.
Когда Аленари спустилась с верхней палубы и её настигли всеобщие объятия, Уолтер был близок к тому, чтобы тихо раствориться в толпе. Это слишком личное, слишком важное событие и для Алека, и для Лили, здесь не должно быть лишних. К сожалению титул надёжного навигатора и какого-никакого друга в таких ситуациях не давал никаких особых привилегий. Однако бежать было уже поздно, поэтому Гринвуд, заложив за спину руки, с офицерской выправкой и грозным взглядом охранял покой Сантаров, держась чуть поодаль. Ройсу было проще, его не тяготили все эти социальные условности и нормы этикета, он был свободнее, чему Уолтер по-доброму завидовал.
Грустные размышления Гринвуда прервала виновница всеобщего сбора. Как и всегда, Аленари делала то, что хотела. Она была непредсказуемым ветром - то сметающим всё ураганом, то нежнейшим штилем. Когда Аленари обняла Гринвуда, тот на пару мгновений замешкался, не успевая сообразить, насколько уместным будет ответный жест. И всё же этот искренний порыв девушки заставил Уолтера забыть о приличиях хотя бы на несколько счастливых секунд. Его ладонь невесомо легла на талию Аленари, она так исхудала, что проведи он рукой вверх, к лопаткам, непременно сосчитал бы все рёбра и позвонки. В груди сжался ком из боли, гнева и печали. Что пришлось пережить ей там? И через что предстоит пройти уже здесь? Хотелось спрятать её, закрыть собой от грядущих проблем и пережитых ужасов. Но Аленари никогда не приняла бы его защиты. Она была слишком своевольной, свободолюбивой и очень сильной.
- Очень не хватало, - тихо проговорил Уолтер, касаясь губами волос девушки. - Безумно рад, что ты здесь.
Большего Гринвуд себе не позволил, сделал шаг назад, возвращая сестру Лилиан. Все вместе они направились к экипажам, где их ждал неприятный сюрприз.
- Аленари в любом случае нужно отдохнуть и хорошенько поесть. Я подам прошение о переносе слушания, понадеемся на чудо. Но, всё же, нам стоит подготовиться к слушанию. Было бы нелохо заняться этим сразу после того, как Аленари хоть немного придёт в себя после долгого путешествия. Отправлюсь в адмиралтейство, встретимся у вас.
Гринвуд спешно откланялся. Внутренне понимая, что механизм уже запущен и назад шестерёнки не провернуть, он всё равно должен был попытаться.

Отредактировано Walter Greenwood (10 декабря, 2017г. 08:54:15)

+3

9

Давненько Джордж не испытывал такую волну чувств сразу. Ему было неловко от тёплых милований сестёр, пьяно-счастливо от того, что Аленари таки вернулась, неуместно и невероятно к месту, чёрт возьми! Это всё внутри бурлило, рвалось наружу, как самодельная брага, в которой он переборщил с дрожжами. Через край. Чёрт его знает что бы случилось, если бы эта паршивка не начала уходить в колкости. Он не мог не подхватить! Шалая улыбка:
- Конечно, леди Сантар, я никогда не буду говорить даме о малейших недостатках её вида, и должен сказать, живой и со всеми конечностями вы уже прекрасны как... мухоловка наверное.
Смех, он уворачивается от болезненного тычка исхудавшим кулачком. И всё как-то удивительно правильно. Ну почти... Хотелось утащить Аленари на попойку, и после третьей узнать, что на самом деле на душе, что на самом деле там произошло. Но Джордж понимал, что не имеет права вырывать её сейчас у вцепившейся в маму коалой Лилиан. Алек то ладно, тот бы пошёл с ними. Потому лейтенант просто пристроился за процессией, с болезненной ноткой смотря, как мундир на девушке болтается мешком. Да и просто смотря на неё и успокаиваясь от этого зрелища. Жива, цела, такая же как и прежде. А значит, ещё успеется и выпить, и расспросить.
Джордж шёл улыбаясь, как идиот, но он отметил "отданную честь" и взгляды некоторых спустившихся с трапа мужчин. Таких же тощих и изнеможённых. Он слышал, что Аленари с 8-ю моряками нашли в большой шлюпке... где же остальные 80 членов команды? Из Лондона вышел практически полный крейсер...
Джордж был опытным моряком и хорошим слушателем. А ещё он коллекционировал байки, и знал разные истории о превратностях моря. Одна хуже другой. Ему было тошно думать, что следующая рассказанная мало того, что окажется правдой, так ещё и произошла с кем-то близким.
И продолжало происходить.
Джордж нахмурился, посмотрев совершенно недоброжелательно на канцелярскую крысу, портящую всю важность этого момента и этой встречи. Он вполне был настроен сказать сухопутному куда бы ему пойти, но Уолли раньше затараторил, засуетился, невольно напоминая, что все они тут приличные люди. Или делают вид, но всё же.
- Да... тем более, что твой отец... - он нахмурился и прервал фразу. Сантары не любили лишний раз слышать напоминания о том, кем является Роланд. - Я тоже подъеду к вам чуть позже. Знаешь, Аленари, если бы ты со мной породнилаь, то было бы гораздо больше законных оснований посидеть на семейном ужине, - Ройс усмехнулся, сводя всё к возмутительной (на то и рассчёт) шутке. Шутливо взъерошив её волосы, он махнул рукой, нагоняя Уолтера в толпе и оставляя сестёр и брата наедине.

+3

10

С Аленари вернулось и всё остальное – смех, и шутки, и беспредельное ощущение свободы, и лёгкое напряжение между Джорджем и Уолтером, на которое Алек старательно прикрывал глаза. Она была взрослой и пока могла разобраться с этим сама, встревать он не будет. Это не Лилиан, просидевшая всю жизнь под отцовским надзором. Он нахмурился, вспомнив, что и об этом тоже им придётся поговорить после, когда Аленари выспится и отъестся за все свои злоключения, но быстро оттаял, увидев, какими глазами младшая смотрит на сестру, как тянется к ней. Может, теперь, когда непосильная беда обошла их дом стороной, а всё остальное казалось простым и решаемым, она и выбросит из головы свои глупости про трактирщика и их «дружбу». Но это всё – после. Алек шагнул вперёд, мягко и ненавязчиво освобождая сёстрам путь к экипажу.
– Осторожнее, Джордж, мы ещё не отошли далеко, не думаю, что ты оценишь водные процедуры в такое время дня, – он смеялся по-настоящему, чего не случалось с ним все эти месяцы. Всё без Аленари было не так, всё шло кувырком, а теперь налаживалось, и в первую очередь – у него в душе.
Сходившие с этого же корабля люди, обтекавшие их, словно причудливый камень, теперь и сами застывали, едва завидев бледное и худое лицо Аленари, вытягивались, как на параде, и отдавали ей честь. Алек почти физически ощущал их благодарные тёплые взгляды, и едва ли за себя в такой ситуации он радовался бы больше. Он не знал ещё толком всей истории, но не сомневался, что этого, а не трибунала заслуживает его сестра. И пусть к трибуналу обязывал её закон, но раз уж он не справлялся с побуждениями сердца и чести, то его точно следовало пересмотреть.
У кареты их ожидали. Разумеется.
Алек скривился, как при зубной боли, и требовательно протянул вперёд руку, желая забрать предписание. Всем своим видом он показывал сейчас, что слушание в Адмиралтействе – последнее, что его сестре сейчас необходимо. Он не сомневался, что всё это вина отца – тот мог бы перенести это хотя бы на завтра, но отчего-то не стал этого делать, и сложно сказать, являл Роланд Сантар так власть или заботу. Он не убирал руку и не отводил взгляд до тех пор, покуда строгий чиновник не вложил плотный конверт в его пальцы, не откланялся и не исчез, оставив после себя лёгкое, дребезжащее мухой по стеклу ощущение разрушенного счастья и спокойствия. Аленари вернулась, но теперь её ждали трибунал, возвращение к пережитому и такие вот форменные выродки из Адмиралтества, во главе которых – её собственный отец.
– Мечтай, – с натянутым смешком отозвался Алек на шутку Джорджа, прощаясь с ним и Уолли. – Ты бы в нагрузку к ней получил ещё больше меня в своей жизни, твоя семья не оценит такой двойной сантаровской удачи, – он проследил за возвышающейся над толпой макушкой Джорджа и перестал улыбаться, едва та исчезла из поля зрения. Они остались втроём, и это было правильно. Дома их ждали маленькая Эмили и прислуга, все эти месяцы не меньше прочих домашних переживавшая о судьбе леди Аленари.
Алек жестом показал вознице, что справится сам, распахнул дверцу экипажа и помог сёстрам забраться внутрь. Он только сейчас осознал, что устал и от шума пристани, и от какого-либо ещё общества, и просто, и поймал себя на том, что с радостью бы вернулся домой – в Порфири-Холл их детства, ещё озарённый светом материнского присутствия, без всех этих пропавших кораблей и трибуналов. Лондонский особняк никогда не был ему настоящим домом.
– Мы должны поговорить с отцом, – Алек выложил конверт рядом с собой, не желая даже заглядывать внутрь, в официальную писанину, подписи и печати, за которыми не просматривалось ничего человеческого. Словно бы человеческие чиновники соревновались в бюрократизме со своими демоническими коллегами. – Они не могут вот так вырвать тебя на слушание, когда ты толком не повидала домашних и не отдохнула даже, – он чувствовал, что закипает, и не хотел этого. Не здесь. Не сейчас. Надо было просто подумать о чём-то простом и приятном. – Эмили подготовила для тебя специальную песню и кукольный спектакль, – он посмотрел в её тёмные глаза, и собственный его взгляд наполнился теплом. – Мне пришлось заменить там всю похаб… моряцкую специфику на названия цветов.
Это был сюрприз для тётушки Аленари, но Алек не сомневался, что за малостью возраста – и благодаря коробке её любимой карамели, – племянница простит ему эту вольность.

+3

11

– Для меня не пять, так десять! – в самом деле, ну не думает же Лили, что в глазах сестры когда-то перестанет быть младшей? – Да и не бросишь ты меня одну в полночной битве с пирогами.
Шутки шутками, а возле кареты ждал сюрприз. Как и большинство сюрпризов – не слишком приятный.
Расторопность Адмиралтейства, когда дело касалось рассылки бумажек, просто поражала. Они бы так оперативно свой крейсер с людьми искали, ей-богу… И все же, несмотря на хмурость брата с Джорджем и тревогу Уолли, в такой спешке виделся добрый знак. Без ведома отца, естественно, никакой трибунал бы не собрали. А если в курсе Роланд, значит, все происходит по его воле, у нее готов крепкий тыл, и любая – буквально любая, даже такая жутковато-безумная – история будет рассмотрена.
Аленари не знала, сколько в этих соображениях было от рационального, сколько от надежды и бравады, но вокруг все так быстро-быстро закрутилось, что ей только оставалось головой по сторонам крутить и поспевать за происходящим.
Пассаж про «передать вам в руки» Алек, естественно, проигнорировал. Странно, что бедолага-чиновник ему следом бумажник не отдал под таким-то взглядом… Уолли с Джорджем засобирались, и несмотря на собственные мысли о слушании, несмотря на привычку свои неприятности встречать лично, Аленари смолчала.
Она чертовски устала – от неприятностей в первую очередь. И мысль, что кто-то другой возьмет на себя ее проблемы – пусть ненадолго, на чуть-чуть, просто даст передышку – эта мысль радовала. Малодушно, но радовала.
Ей было слишком хорошо: стоять плечом к плечу с сестрой, эта деловитость Уолли, «свадебно-родственные» шуточки Джорджа, и «Мечтай!», которое брат просто с языка снял… все было таким знакомым, нормальным, понятным, что почти опьяняло. И не получалось тревожиться из-за грядущего суда, не получалось хмуриться и заботиться, хотя, по идее, стоило бы больше всех.   
Когда захлопнулась дверца экипажа, исчезли толпа встречающих, порт, море – всё, и мир сузился до них троих.
Услышав о готовящемся представлении, Аленари рассмеялась. Их взгляды с Алеком встретились, и ненадолго, на пару мгновений, накатило странное чувство, будто никогда не носила она лейтенантских нашивок, никогда не убивала, не испытывала ненависти и не отдавала настоящих приказов. Словно им снова лет по шесть, только что близнецы Сантар завершили какую-то очередную каверзу и теперь можно просто передохнуть.
– Меня ждет очень цветочная песня. Лилс, скажи честно, спектакль ставил тоже он? Чувствую, там будет какая-то битва при Абукире с Панчем в роли Нельсона. И цветочной лексикой!
Она все еще улыбалась, но взгляд вернулся к конверту, и, в конце концов, рука сама потянулась взять его. Грядущий трибунал зацепил не так, как это «мы должны поговорить с отцом». Ага, нашел дурочку. Будто она не знает, как у них заканчиваются подобные разговоры! Знает, и уж точно не собирается провоцировать новый.
Аленари наклонилась вперед, упершись руками в колени – нераспечатанный пакет легонько хрустнул.
– Алек, не заводись с ним. – В тоне не было ни просьбы, ни приказа, только убежденность и те заговорщицкие нотки, которые брат знал с раннего детства. – Может всё и к лучшему. Да фунт против пенни, кроме меня свидетельствовать никто не будет. Отец уже все решил. – Она усмехнулась, и пожала плечами. – Раз так, быстрее начнем – быстрее закончим и забудем.
«Ничего мне не сделают. Да и не за что».
Аленари верила в протекцию Роланда, хоть и не испытывала иллюзий насчет подоплеки этой протекции. Отец не допустит проблем или разжалования просто потому, что это пятно на его собственной фамилии и репутации. Цинично, зато правда.
Откинувшись на спинку, она сунула злополучный пакет между стенкой экипажа и подушкой, а затем взяла сестру за руку. 
– Рассказывайте, как дела здесь. Как там Вальден? Где он, кстати? Кристоф? Ох, Воробей, держу пари, Крис за этот сезон нашел тебе целое стадо женихов – один другого богаче и толще.
Подсознательно она оставила расспросы об отце на потом – интуиция подсказывала, что там шутить будет не над чем.

+3

12

Как ей удавалось сохранять присутствие духа? Лилиан, ожидая от мира нового удара, не могла похвастаться невозмутимостью и выдержкой сестры. Аленари даже в лице не поменялась, приняв как должное грядущий суд. Они всегда были сильнее, все четверо. Все... пятеро. А Лилиан, она будто эхо давным-давно заплутавшего в Порфри-холле духа Агаты, угольки прогоревшего огня. Люди расходились из выстывшей комнаты, стремясь к новым очагам. Она никогда не показывала этого, но Лили очень часто терзали сомнения и фантомные страхи.
Но сейчас она опять разулыбалась, стоило им сесть в карету. Алек будет нервничать за двоих, а они - успокаивать, известная, как мир игра.
- Алек принимал самое активное участие, мне кажется, что настолько активное, что Эмили будет отсыпаться в ожидании нашего приезда, - она подмигнула Алеку, - Но да, мы рисовали моей помадой Эмили усики.
Тема снова коснулась отца, и снова будто в карете скользнул сквозной холодок. Пробежал по ладоням, за ворот застёгнутого до последней пуговки платья и заглянул в мысли. Насколько близнецы понимают, что отец изменился? Понимают ли вообще? На красивом профиле сестры не было и тени сомнения в том, что отец будет действовать ей на благо. Как хотелось вернуть себе эту уверенность!
Но сейчас она приняла позицию сестры, боясь сеять в голове брата идеи "разобраться" с Роландом. После того случая в парке и этой дуэли... Она была не уверена, что поступила правильно, написав брату о отце. Не потому что он был плохим братом. Потому что отец не Арон, и удар даже словами может иметь просто ужасные последствия для самого Алека. И она вообще не хотела, чтобы они ссорились.
- Я тоже думаю, что папа старается не затягивать, чтобы не было омрачающих событий. Всё будет хорошо, Алек, - "однажды".
Сестра задавала вопросы, она пыталась разрядить обстановку, но... любая тема, которой она касалась была замазана чёрным пятном. Вернувшаяся с того света Элионор, что смотрела по ночам в окна, откамандированные подальше от дома Вальден и Кристоф. Лили начинало казаться, что отец намеренно увозит детей чаще и дальше от дома. Женихи... Да нет у неё ни одного. Матримониальный вопрос был спущен на тормоза. Она даже не знала, приходил ли кто-то с этим к отцу.
- Вальден и Кристоф вызваны по службе, они в море, - эмоций в голосе было мало, волна первичного восторга прошла и теперь все переживания Лили выражались в том, что она крепко держалась за локоть сестры. Будто отпусти её - и она исчезнет. Опять. - Нет, пока никто не оказался столь же прельщён приданным и именем, сколь напуган отцовсокй строгостью, - отшутилась она от вопроса о себе, неловко рассмеявшись, и пересекаясь в этот момент со взглядом брата. Сама не зная почему, она смущённо опустила глаза, где-то внутри понимая, что он наверняка расскажет Аленари о Ароне, и наверняка не в тех красках. Близнецы никогда не скрывали ничего друг от друга, а она как маленькая врушка, только молчит, да шутит. Но сказать сейчас о всём.... О ВСЁМ произошедшем казалось неправильно.
- Ты не представляешь, как важно, что ты вернулась, - вдруг тихо сказала Лили, - мне кажется, если бы этого не произошло, то всё совсем рассыпалось. Совсем.

+3

13

Долгий и внимательный взгляд Алека скользнул по тёмной макушке Лили, по заострённым чертам лица, больше похожим на материнские, чем в них всех, по спрятанным под перчатками ладошкам. Нет, говорить с Аленари обо всём – об отце, о проходимце-поклоннике сестры, о всплывшей из самой Темзы, не иначе, Одри, о странных клубах и медальонах, – стоило точно не при младшей сестре. Хотя бы потому, что она примется активно отца защищать, снова начнёт протягивать между ними ниточки, выгоревшие со смертью Агаты, говорить, что Роланд думает о них, а не заботится о своей репутации и планах на каждого из своих детей. Они поговорят после, когда крошка Эмили отправится спать, слушание закончится, все разойдутся, и двойняшки, как в детстве, смогут остаться только друг с другом и поделить надвое все секреты и беды.
– Ты даже не представляешь, насколько это цветочная постановка, – он с готовностью кивнул и весело усмехнулся, вспомнив, как проговаривала простые и сложные названия племянница, путалась в слогах и строго смотрела на дядюшку Алека, не способного унять своего смеха. – И очень образовательная: я несколько часов выписывал названия из Бентама и Гукера, но на всякий случай ещё и по Кью Гарденс пришлось побродить. С этими знаниями что я, что Эмили хоть сейчас можем поступать в Бримстоун.
Говорить о цветах и отшучиваться было проще, чем думать о заныканном Аленари конверте, который больше всего на свете хотелось выжечь вместе со всеми его чернильными закорючками, вместе с печатями, подписями и тенью Адмиралтейства. Алек сознавал, что дома сёстры удержат его от непосредственной конфронтации с отцом – бывшей в его собственных глазах простым разговором, – и это отзывалось в нём глухой досадой. Он ничего ещё и не сделал, а они уже подобрались охотничьими собаками и приготовились ловить его за лацканы кителя. Тяжело и обиженно вздохнув, он отвернулся к окну, позволяя Лили рассказать старшей сестре о том, что творилось дома. Её куцая и формальная версия содержала самое основное, в ней не было трактирщика Ферро, и Алек, вслушиваясь в тихий голосок девушки, хмыкнул собственным неприятным мыслям. Уж Аленари-то она после наверняка о нём расскажет, распишет, какой у неё замечательный друг. Больше десяти дней минуло, а Алек всё помнил, как по-дружески смотрел тот на его сестру и говорил о ней.
Эта мысль навела его на другое, горько-сладкое воспоминание.
– А ещё эта маленькая мышка, – он шутливо подмигнул Лили, – никому не говорит, но думает о поступлении в Бримстоун. – Его не заботило, что отец счёл это недостойным занятием для юной леди. Некоторые в Англии до сих пор считали, что женщины в армии и, кроме того, на флоте – это ересь, которую должно искоренить. Но вот она – Аленари: в форме, с военной выправкой, вернувшаяся с того света, дочь графа. Отчего же тогда Лили не могла позволить себе изучать то, что ей нравилось? Беспокоило Алека другое, но разговор об этом сейчас мог сбить Аленари с нужного для слушания настроения. – Отец возражает, конечно, но мне кажется увлекательной мысль иметь в семье своего личного учёного. Не всем же флотские погоны коллекционировать.
Дома за окном сделались более узнаваемыми, и Алеку мерещилось, что из каждого за ними наблюдают десятки глаз, хозяйских и челяди. Едва ли здесь был кто-то, не слышавший о том, что сегодня в Лондон вернулся уцелевший экипаж запропавшей «Сильвер датчес» и отдельно – дочь графа Сантара.

+1

14

О, то непередаваемое ощущение, когда вокруг что-то происходит, а ты не до конца понимаешь, что именно… За шутками и улыбками, за простыми на первый взгляд новостями стояло нечто невысказанное, и Аленари чувствовала это так же явно, как тряску экипажа или касание сестры.
Нет, она никогда не была сильна в понимании намеков, из-за чего в женском обществе наверняка слыла особой бездушной и грубой, но здесь и сейчас рядом были люди, взрослевшие на ее глазах.
То, как отвернулся брат – это деланное равнодушие Аленари знала слишком хорошо, как и знала, что он слушает каждое слово.
То, как крепко сжимала пальцы Лили, будто стараясь удержать нечто ускользающее, как она опускала взгляд… хуже, чем скрытничать, сестра умела только лгать. И ее настоящие мысли, настоящие чувства вырвались дюжиной тихих слов. В ответ Аленари накрыла ее руку своей – я здесь, я никуда не денусь.
«Если понадобится, из ада вернусь, Воробей».
Что-то было не так. Что-то произошло в ее отсутствие и по какой-то причине брат с сестрой не желали обсуждать это «что-то» в присутствии друг друга. Ладно, пусть. Как говорил, Цезарь, дивидэ эт… чего-то там. Разделяй и властвуй, в общем. Позже выспросит у них всё по отдельности и непременно поймет, в чем дело.
А пока…
Аленари встретила новость о Бримстоуне широкой улыбкой.
– Он и от моего мичманства сперва не в восторге был, смирился потом. Отличная же идея! Почему раньше это никому в голову не пришло? Я уже представляю, как буду хвастаться твоим дипломом. А специальность? Они ведь там и медицину изучают… Правда, это Глит, а Джордж постоянно рассказывает про тамошних студентов какие-то жуткие истории…
Она говорила и говорила, не осознавая даже толком, почему так ухватилась за саму эту идею. Возможно, меряя все собственной меркой, хотела для сестры большего, чем судьба чьей-то жены и светской дамы.
Возможно, отчаянно желала верить, что когда они с Алеком получат очередное назначение, у Лили будет что-то кроме очередного сезона или зимы в Порфири-холле. Как будто студенчество могло отвлечь ее. Как будто эти изменения могли… защитить ее от чего-то.
Кого-то.
Экипаж шел все медленнее и медленнее, дома по обеим сторонам улицы сделались совсем знакомыми - после очень долгого пути Аленари Сантар наконец-то вернулась домой.

+1


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » И сердце защемет до боли знакомый домашний мотив