Brimstone
University
Добро пожаловать на ролевую!
18+
смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Требуются в игру

август-ноябрь

События в мире
“Пророк” Децемус воскрес! Всю общественность Лондона потрясло увиденное вчера перед Посольством Ада! Казнённый намедни бродяга... далее в статье.
Посольство Ада выразило желание отправить в Африку исследовательскую экспедицию и даже полностью компенсировало расходы.
Военно-исследовательское судно "Сильвер датчес" брошено у берегов неизвестного острова! Адмиралтейство не желает комментировать подробности этого дела, но уже известно, что часть команды сошла с ума.
22.01
Все квесты активны и ждут игроков:3 Особено будем рады участникам нашей экспедиции.
31.12
Самых лучших, прекрасных и замечательных! Поздравляем с Новым Годом!

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Все десять голов и пояс из змей


Все десять голов и пояс из змей

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://taralakshi.com/wp-content/uploads/2016/09/2016_08_23_ten_mahavidyas.jpg

Лилиан и Аленари Сантары
1875 год, удушливое индийское лето, июль, между Дели и Калькуттой

Почувствовавшие себя хозяевами положения сипаи практически дошли до Дели и назначение нового генерал-губернатора их, прямо говоря, не обрадовало. Пытаясь запугать и деморализовать Роланда Сантара, сепаратисты организовывают похищение дочерей Роланда, Лилиан и Аленари, которые ехали с эскортом из Калькутты в Дели. По планам язычников девушек демонстративно принесут в жертву в одном из старых храмов Кали. Но когда и что что по плану в случае с Сантарами?...

+1

2

- Маллика... звучит совсем как имя, - поделилась Лили своим мнением с сестрой, сидевшей сбоку от неё в повозке. Худенькая, по меркам индусов откровенно тщедушная и угловатая, девочка держала на открытой ладошке маленький белый цветочек, - Они говорят, что их надо вплести в венок, а по праздникам преподносить Богу Шиве. Один бхакт в Калькутте мне сказал, что пока Бог Шива танцует, в мире порядок, и эти цветы устилают поле его танца. Потому что когда он остановится, начнётя хаос.
Лили с забавным для ребёнка серьёзным лицом положила цветок на кружево своего летнего платья, лёгкого и воздушного, будто паутинка. Ленты и жемчуга, тонкие перчатки, всё в этом маленьком Воробышке будто… было сделано наоборот в сравнении с Аленари.
Офицерский колет мичмана, с которым сестра не расставалась так же яро, как Лили со своими лентами, высокие сапоги и штаны… Если бы не уже сложившаяся девичья фигура, Аленари сошла бы за подростка сорванца с ломающимся голосом. Маленькую Лили такая колоритность скорее забавляла, будто удачная шалость.
- Ты можешь себе представить, они в своих сказках, - “приласкала” девочка индуизм, - все вопросы решают танцем. Если бы вы с Кристофером все конфликты решали танцуя, это было бы.. забавно, - “Воробышек” хихикнула в ладошку.
За шторкой качался пёстрый индийский пейзаж. Офицеры в английской форме иногда проезжали вперёд небольшого эскорта, но в целом жаркая и знойная дорога была не отличима от любой другой такой. Лили все переезды терпела стойчески, не расстегнув ни одной пуговки высокого ворота. В повозке также сидела гувернантка, мисс Лисбет, и служанка, индусы называли таких ая, то есть - няня - что просто следила за здоровьем и состоянием маленькой подопечной. Я айей Лили было немного некомфортно, потому что по индийским традициям слуги вели себя подобострастно до абсурдного. После английских экономок это выглядело дикостью. Мисс Лисбет, молодая дочь английский миссионеров, спокойно отдавала всё своё внимание Байрону, а ая - нанизыванием бус.
То есть, этот день, эта поездка, этот маршрут и эта компания ничем не отличалась от прочих таких, прошедших за год. Когда Лили становилось скучно, она отодвигала шторы и смотрела на всё ещё диковинный для неё пейзаж, а на ночных стоянках вслушивалась в ночь, сидя бок к боку с сестрой и пытаясь угадать крики каких птиц и животных они сейчас слышат. Индия была невероятно близка ко всему дикому, и с сумерками у лагеря могли пройти гиены, и изредка в ночи рычал тигр. На прошлой стоянке офицеры уговорили главу эскорта дать им возможность устроить охоту на полосатого царя кошек, и Аленари ушла с ними, а Лили вздрагивала каждый раз, когда за ограждением лагеря звучал суровый рык. Но сестра вернулась с офицерами, и без тигриной шкуры, в тот раз зверь оказался хитрее.
Сейчас они приближались к паромной переправе через бурную реку. Первыми было решено переправлять основную часть конного эскорта, чтобы кавалеристы сразу проверили берег на предмет… “осложнений”. Лили уже зазубрила это слово, которым старшие прятали всё что можно было назвать страшным.
Они с Аленари вышли из повозки для последующей переправы, и Лили тут же поймала ладонь сестры. Уже сейчас стёртую и достаточно жёсткую, как и у братьев.
- Если бы ты могла завести из Индии одного дикого зверя, как домашнего, кого бы ты выбрала? - любопытным котёнком заглянула она в глаза сестре.
О чём ещё говорить ребёнку? Не об… “осложнениях” же? Но те обозначили себя против воли и сразу громко. Со стороны того берега раздались выстрелы, взвизгнули в боли и агонии лошади, с громким плеском в воду бурной индийской реки упали тела, закричала мисс Лисбет и ая и только сестра сделала какое-то резкое движение, сразу загороди собой весь обзор.
- Что такое? - Лили заозиралась видя нарастающую панику.

+2

3

Может кто и называл Индию бриллиантом в Британской короне, но Аленари Сантар не видела в этой стране ничего бриллиантового. На пейзажи за окном старшая дочь генерал-губернатора взирала со смесью скуки и слабой, почти растворившейся досады. Скуки оттого, что казались эти джунгли довольно одинаковыми, а досада… черт, как жаль, что ушел полосатый мерзавец! Посмотреть бы на лицо Алека, явись она в Дели с тигриной шкурой!
А еще лучше — окажись брат тут. Может и охота бы удалась. Офицеры хоть и не возражали против ее участия — еще бы они попробовали возразить! — да только все равно вели себя, словно была она фарфоровой куклой в кружевах. Как же раздражали все эти ужимки, эти «леди Аленари», попытки подать руку или оттеснить ее в середину группы, чтобы не приведи Господь чего не случилось! Будь тут Алек, который всегда обращался с ней, как с человеком, а не больной собакой, которая вот-вот издохнет, тогда бы эти ослы…
Что там сделали бы «ослы» девушка додумать не успела, отвлекли слова сестры.
Для Аленари «маллика» звучало, словно лекарство от кашля, но если Воробью хочется, чтобы было имя — пусть имя. А Шива этот тот еще чудак: надо же, если плясать, то подавай ему, видите ли, цветочное поле. Аленари смотрела на хрупкие лепестки в кружевах, и думала, что надумай Шива сплясать в Англии, то немедленно схлопотал бы штраф в пару шиллингов за потоптанные клумбы.
— Ага, Кристоф тогда бы занудил, что мы танцуем неправильно и вот он сейчас покажет как надо! — Она рассмеялась, представив, как вместо того, чтобы препираться за ужином Сантары вскакивают и начинают плясать вокруг стола, пока мисс Лисбет пытается сыграть на фортепиано нечто сообразное.   
Картинка эта еще долго не оставляла воображение, и Аленари периодически посмеивалась. Досада растворилась окончательно.
На переправе она, прищурившись, наблюдала, как перебирается на дальний берег небольшой отряд; всматривалась в густой подлесок…
— М? — Девушка искоса глянула на сестру и ответила не задумываясь. — Тигра. Вот говорят….
Она хотела сказать, что раз крыс можно натаскать охотиться на других крыс, из волка сделать собаку, то почему бы не попробовать выдрессировать себе охотничьего тигра?
Она хотела, но не успела.
Похоже, бог Шива споткнулся и мир вокруг полетел в тартарары, утонув в трескучей пальбе, людских криках и ржании лошадей. 
Аленари по наитию рванула вперед, чувствуя, как страх прихватил все внутри. А затем выстрелы зазвучали ближе, уже на этом берегу.
«Засада. Нас ждали!»
Будь она здесь одна — обязательно бы растерялась. Вся бравада, вся юношеская спесь не могли заменить опыта и выдержки. Но Аленари была не одна, присутствие младшей сестры заставляли соображать лучше, соображать быстрее, чем когда бы то ни было. 
Если их поджидали на обоих берегах, то торчать здесь нельзя — пули своих от чужих не отличают.
Она схватила Лили за руку и потащила прочь, к экипажу. Рывком распахнула дверцу и запихнула сестру внутрь,
— Ложись на пол. Не высовывайся. Я скоро вернусь.
Лишь захлопнув дверцу, задалась резонным вопросом – откуда вернусь? Дальше-то как? Черт, ну почему отец не позволяет ей носить собственное оружие! 
Британский эскорт проигрывал по всем фронтам — это было ясно даже шестнадцатилетней девице. Кто бы их не поджидал, но они великолепно рассчитали момент, когда конвой разделился и теперь взяли их в клещи.
Прижимаясь спиной к стенке экипажа, Аленари бросила безнадежный взгляд в сторону. Нужно понять, откуда стреляют. Достать оружие. И лошадь. Будь у нее лошадь, тогда появится шанс вывезти Лили отсюда. Остальные… им придется беспокоиться о себе самим.
Она выскочила из-за экипажа, и почти тут же столкнулась с Гарретом — офицер веско толкнул обратно в укрытие и почти тут же упал, получив пулю. Не успевая осознать толком, что произошло, Аленари кинулась к его револьверу, как коршун к цыпленку.
Пальцы слушались плохо.
Кто-то крикнул совсем близко — на чужом, хлестком, будто щелчок кнута наречии.  Она подняла голову так резко, что чуть шею себе не вывихнула. Вскинула оружие на вытянутой руке – та дрогнула, дуло гуляло из стороны в сторону.
Напротив стоял мужчина. Индус. Стоял так близко, что можно было рассмотреть глубокие морщины на лице, матовый блеск металла в его руках.
Он снова выкрикнул что-то. Приказал. Это Аленари поняла, не разбирая слов, по злой, отрывистой интонации. 
То, что нашло на нее, больше напоминало паралич — ты все понимаешь, видишь, слышишь, но совершенно не можешь шевелиться. Ты точно знаешь, что нужно лишь нажать на спусковой крючок — и все. Так просто. Невероятно просто. И почему-то невозможно.
Оказалось, что убивать врагов на войне в собственном воображении и выстрелить в настоящего человека — не одно и то же.
Совсем.
И Аленари замерла, застыла, не в силах не то что убивать, даже дышать толком. А затем в голове взорвалось солнце и все это безумие временно закончилось.

Отредактировано Alenarie Santar (7 декабря, 2017г. 18:16:17)

+2

4

Лилиан в панике осматривалась, выхватывая в мешанине кричащие коричневые лица слуг, и пытаясь понять источник этой паники, увидеть, но глаза ребёнка выхватывали только какие-то кадры, будь то безумный глаз перепуганной лошади, или зажавшая обеими ладошками книгу мисс Лисбет.
- Аленари, что происходит? - повторила она свой вопрос, слыша собственное сердце. Но её просто впихнули в гхари, мелькнуло строгое лицо сестры и такой же строгий наказ, хлопнула дверца, отгораживая ребёнка от мира крика и выстрелов резным деревом. - Аленари!
Лили схватилась за ручку дверцы и застыла в странном оцепенении. Она понимала, что хочет открыть её и побежать за сестрой, но держала и теряслась, слыша крики. По телу прошёл озноб и липкое чувство пота холодило даже в эту жару. Продлившееся секунд пять оцепенение и она приоткрывает дверцу, немного, совсем щель, она просто посмотрит в порядке ли сестра. Она не высунется...
В полоске приоткрытой дверцы перед каретой, неловко вывернув руку и шею лежал офицер в английской форме. На груди у него было всё багровым, а глаза - словно бусины стекла. Лили часто-часто задышала, а потом впилась зубами в пальчик в перчатке, также часто сглатывая и силясь не заплакать.
Сидя на полу гхари она сначала забилась в самый дальний угол, обхватив себя руками, а потом вдруг рванулась, опрометью, отчаянно, вырвалась из маленького укрытия на взрытую копытами лошадей пыль. Мимо пронеслась лошадь, привстала на дыбы. Индус в белом ачкане крикнул на хинди и свесился с седла, пытаясь поймать девочку.
Лили пискнула, проскочила под брюхом лошади, метаясь по стоянке, ставшей бойней и выкрикивая имя сестры. Она видела, как какой-то туземец держал за волосы рыдающую мисс Лисбет, как другой индус поворачивается и кричит тыкая пальцем в её сторону, как третий поднимает приклад и...
Всё тоже чувство, что держало её у дверцы, тоже чувство, что сковало раньше, сейчас пробило её всю. Малышка сорвалась и побежала, слыша за спиной слова чужого языка, звучащие как проклятье. Из причёски упала шпилька, по спине будто хлыст била собственная коса, а девочка бежала, думая о том, что где-то должна быть сестра, где-то должны быть англичане, дом, укрытие, подвал... норка.
За спиной чётче раздался перестук копыт, и на этот раз крепкая рука таки схватила маленькую беглянку, кинув поперёк луки седла.
***
Похожая на застывшего котёнка, который упорно шипит и дыбит шерсть на обидчиков в надежде казаться страшнее, Лили сидела у поросшего ползучим растением камня и обнимала плечи и голову бессознательной сестры. У неё страшно болел отбитый тряской в седле живот, в горле не проходил тугой ком, а губы были изгрызены в кровь в попытках загнать глубже рыдания. Мисс Лисбет сидела в трёх метрах с айей, обе были связаны, но девушка всё равно тихо шевелила губами в молитве, чем пугала ребёнка ещё больше. Но Лили держалась, обнимая сестру и одновременно испытывала бодрящее чувство долга и гнобящее чувство паники, сцепившиеся внутри, как два волка.
- По одной старой легенде, в душе каждого человека живёт два волка, - тихо-тихо говорила девочка, гладя рукой в уже грязной кружевной перчаточке плечо сестры. Это помогало собраться с мыслями. Папа научил её этому приёму, он говорил, что если чего-то боишься, начни говорить, что знаешь о ситуации, и бояться будет некогда. Она ничего не знала о мужчинах в белых пыльных одеждах, носящих английские винтовки, кроме того, что они были сипаями. Врагами. Она ничего не знала о странном месте в глубине джунглей, куда их приволокли и где кинули под надзором мужчин. И о других людях эскорта она тоже ничего не знала... И придёт ли Аленари в себя и о чём молятся мисс Лисбет и молиться ли айя, уронившая голову на загорелые руки, или она просто рыдает.
Лили знала только то, что ей страшно и то, что она не должна боятся. Она же Сантар. "Сантары никогда не бояться". Так Алек говорит.
- ...второй волк метается по поляне в панике, пугает птиц и затаптывает цветы. Он всех смущает и разводит хаос... - папа был прав, это помогало. Выбирая слова истории среди общего шума своих мыслей, Лили держала "второго волка" в клетке. Но история заканчивалась, страшные мужчины - нет. Лили на секунду зажмурилась очень-очень сильно, и слёзы отступили опять. Ненадолго, но она выиграла, правда? - И какой волк побеждает? А тот, которого ты кормишь...
Один мужчина подошёл и что-то очень зло сказал на хинди. Всегда прилежная Лили была уверена, что знает эти слова, но почему-то не могла разобрать ни звука. Не хотела. Она не понимает его, совсем не понимает! Лили замотала головой из стороны в сторону, смотря на чёрные угольки глаз и белые от контраста с кожей зубы, что он скалил, как зверь. Мужчина опять гаркнул, махнул одной рукой в сторону тропы в горы, и Лили поняла, но всё равно мотала головой. Она ничего не понимает. Ничего не хочет понимать. Сипай потянул руку к её плечу и тут сестра зашевелилвсь в её объятьях, невольно оказываясь между индусом и ребёнком.

+2

5

Как и все молодые люди Аленари Сантар считала, что уже узнала и попробовала всё. И, пожалуй, отчасти она была права — ей доводилось испытывать то, о чем сверстницы знают лишь из книг либо же не знают вообще.
Но, то лишь отчасти.
Например, до сего дня старшую дочь Роланда Сантара никогда не били всерьез, до потери сознания. И был то опыт, без которого сама Аленари предпочла бы обойтись — опыт, который догонит ее в будущем еще очень, очень много раз. 
Сознание возвращалось по частям: сперва, боль — тупая, ноющая во всем теле, словно на нее лошадь упала; острая и пульсирующая в висках и затылке. Потом стали долетать окрики на чужом языке… о, как же хотелось приказать невидимому придурку заткнуться! Это ж надо так вопить, когда у нее голова раскалывается на части… 
Затем пришла тошнота и общая неправильность происходящего.
С трудом разлепив глаза, Аленари попыталась подняться и едва не рухнула обратно. Кое- как сфокусировала взгляд, соображая, что вообще происходит.
Память возвращалась фрагментами: охота на тигра, джунгли, белый цветок на кружевах, почему-то танцующий Кристоф, стрельба… Стрельба! Засада!
Глядя на связанных служанок, на измученную, перепуганную до слез сестру Аленари испытала прилив злобы, а не страха. Да кем себя возомнили эти выродки? Кто они такие, чтобы нападать на кортеж самого генерал-губернатора! Убивать его офицеров, тянуть свои грязные руки к его дочерям. К Лили!
«Когда отец узнает об этом… когда он до вас доберется… О, мрази вы тупые, пожалеете, что не переродились в своем гребаном колесе какими-то червями!»
Сестра рядом выглядела испуганной до смерти, несчастной, но вроде бы невредимой. Это хорошо. Очень хорошо. Единственная, мать его, хорошая новость.
Индус рявкнул — велел встать. Все еще мутноватым, блуждающим взглядом Аленари огляделась. Сопротивляться… нет, безнадежно.
Но ничего. Ничего. Выигрывает не тот, кто бьет первым. Выигрывает тот, кто бьет вовремя. Этому ее научил Вальден. А Вальдену она в таких вещах верит безоговорочно. В отличие от отца и Криса, Ден учит ее не вести себя, а побеждать.
Глубоко вдохнув, загоняя тошноту подальше, Аленари медленно поднялась на ноги. Шатало, как пьяную, да и язык плохо слушался, но нужно было вести себя как можно уверенней и спокойней.
— Пойдем, Воробей. — Она призывно протянула руку. Лучше идти самим, если потащат — могут покалечить.
Индус приказал идти вверх, по тропе, а потом добавил еще что-то на своем птичьем языке, чего девушка не поняла. Из собственного словарного запаса в гудящей голове почему-то осталось одно слово: «дханьяваад» — «спасибо». Благодарить ублюдков пока, вроде бы, не за что, а полезных фраз, вроде «иди-ка ты на хер, тварь черномазая», Аленари пока не выучила, поэтому молча направилась куда велено. 
Тропа была довольно узкой, получилось оттеснить сестру вперед себя, так, чтобы находиться между ней и сипаем. Чуть наклонившись вперед, она негромко сказала по-французски.
— Не бойся. Все хорошо будет. Я…
«…что-то придумаю».
В спину пришелся ощутимый толчок дулом.
Аленари крепче сжала зубы.
Нет, определенно, когда отец появится здесь, развесит мозги этих вонючих дикарей по округе, и они с Лили вернутся домой, надо будет выучить с дюжину ругательств на хинди. Алеку точно понравится.

+2

6

Внутри родилось и забилось такое облегчение, что девочка даже немного задрожала, обеими ладошками взявшись за руку сестры. Бессмысленно было говорить, что она никогда так не боялась, и что никогда прежде маленькой английской леди не приходилось обнимать бессознательного родственника, который мог (в её самых страшных кошмарах) умереть. Она даже не успела вступить в возраст жажды приключений, как получала их от мира с троицей. И если когда-нибудь Лилиан Сантар напишет мемуары, непременно скажет, что приключения, это ужасно страшно.
Но Аленари встала, уверенная, злая, на её красивом профиле не было и тени страха или сомнения, что они спасутся. А значит так, то и Лили не должна позволять волку страха съесть себя. Она же Сантар. Девочка встала, и как могла аккуратно вытерла лицо чудом оставшимся у неё платочком.
— Не бойся. Все хорошо будет. Я…
Лили хотела что-то ответить, но сестру ткнули, и девочка поняла, что это не безопасно.
Тропа шла вверх по влажным камням, гуще в заросли, мимо исполинских корней деревьев. Воздух был тяжёлым, пряным и сладким. Гудели насекомые, перекликались птицы, по лицу начинала катиться бусинами испарина. С каждым шагом тропа становилась всё не очевиднее. Лили иногда останавливалась, не зная куда ступить в зарослях и каждый такой раз сзади, неизменно, гаркал мужской голос на хинди, подгонявший вперёд. Лили комкала в руках платочек вытягивала из него нервно нитки, пока там не образовалась дыра. Поделать с собой девочка ничего не могла. Их вели глубоко, один раз она видела очень ядовитую змею, сидевшую на дереву и чуть не побежала в панике, но голос сестры вовремя успокоил.
А что если их не найдут?! Они идут так глубоко  джунгли, их следы скрывают высокие ветки папоротника. Сюда не проедет кавалерия, и слишком мало того, на чём можно оставить свой запах для папиных собак...
Лили опять стала кусать губы, иногда оборачиваться на Аленари, видя в её злом и решительном лице последнюю ниточку к твёрдости и выдержке.
Ниточку...
Лили опустила глаза на свой платок. Он был совсем истерзан, так что порвать его на 4 части не составит труда. Когда они проходят особо большие ветки папоротника, они издают много шума, чтобы никто не услышал... Она может сделать как Гензаль и Греталь. Только никакая птица не будет есть батист. Лили не знала, хватит ли её пота, вообще способности собак учуять запах всегда для неё были почти мистическими, потому она ещё промокнула искусанные губы, оторвалапотом украдкой кусочек платка и бросила на землю, после наступив.
В тот момент спинка её была напряжённо-прямой, а сама она вся обратилась в слух. Ей чудилоь, что вот сейчас сипай увидит кусочек платка, крикнет, зло ткнёт, ударит или схватит её. Что потребует объяснить или  заберёт остатки платка. Она шла, на деревенеющих от этих чувств ногах и считала минуты, потом метры, но тропа вильнула, дерево сменилось деревом, они отошли ещё на метров пятнадцать и никто не окликнул.
За страхом пришёл триумф, волнительный и чисто детский. Лили выдохнула, снова вытерла платочком лицо, промокнула губы и оторвала ещё кусочек, наступив на старую ветку.
Когда от батиста ничего не осталось, а они так и не пришли туда, куда их вели, Лили стала теребить обшитые тканью пуговицы на корсаже. чтобы было не сразу заметно - на животе, где за время пока её везли в седле протёрлась нитка. Никто ведь не заметит, что у девочки нет пары пуговиц? А если и заметят - то не найдут! Главное, чтобы их нашли, их же должны найти!
Они шли не меньше двадцати минут, когда оказались у поросшего лианами входа в пещеру. То, что это жуткое и дурное место не составляло труда понять по человеческим черепам, вставленных в ниши у входа. Своды когда-то давно были испещрены рисунками и иероглифами, и завидев их айя вдруг горестно и страшно вскрикнула, зарыдала и кинулась к сипаю в ноги, вцепившись в его шаровары и что-то отчаянно крича и выпрашивая. Лилиан так ужаснуло это зрелище, что она отступила к сестре, теперь они могли стоять рядом. Сипай сплюнул под ноги, грубо гаркнул несчастной рыдающей индианке и замахнулся на неё прикладом. Та отползла, всё также на четвереньках, не прекращая выть.
- Что происходит? - подала голос, с истеричными нотками, мисс Лисбет, - Что тут происходит, куда они нас привели?!
Сипай за их спинами толкнул девушек вперёд в лоно пещеры, и гувернантка начала кричать и сопротивляться, а айя впилась в платице Лили, что длиной чуть ниже колена. и потянула на себя, смотря как смотрела бы собака, у которой забирают щенков:
- Плохое место, очень плохое! Вам нельзя туда, сердце моего сердца, звезда глаз моих! Это храм Кали, очень плохое место! Тут жрецы приносят жертвы!
Внезапная паника оказалась заразной. Лили в ужасе посмотрела на сестру, а поймавших их индусов стало злить стопорение. Один из них просто схватил Лили поперёк талии и потащил в пещеру под громкий рёв айи.

+2

7

Тропа забирала вверх и вверх, все гуще вокруг становился лес, и с каждым сделанным шагом Аленари понимала: со «что-нибудь придумаю» она, похоже, погорячилась. Думать вообще сделалось тяжело – адреналин давно схлынул, первая злоба тоже улеглась и осталась лишь боль. Ноги стали какими-то ватными, бросало то в жар, то в холод, во рту поселился мерзкий привкус желчи, и пить хотелось просто безумно. Черт, она бы сейчас много отдала за пару глотков воды… но одна мысль о том, чтобы просить о чем-то этих черномазых скотов воскрешала прежнюю злость. 
И все же силы таяли слишком быстро – путь по джунглям ничем не напоминал прогулку в Гайд-парке. И в какой-то момент, наверное, Аленари бы сдалась, просто села на землю, и сказала, что никуда она больше не пойдет, и катись оно все на хрен, пусть делают с ней что хотят только побыстрее.
Плюнуть на все мешала простая мысль – если она сдастся, то Лили останется одна. А такого допустить было нельзя. Никак.
Это стало единственной причиной делать шаг, за ним еще один, еще и еще. Смотреть по сторонам. Соображать, пусть и через силу, пытаться хоть как-то контролировать происходящее, даже если всего контроля – не давать сестре паниковать.
Они шли и шли, чтобы уменьшить головокружение, девушка то и дело глядела себе под ноги. Тогда-то ей и попался на глаза кусочек батиста – простой обрывочек, клочок. Только нечего ему было делать здесь, на лесной тропе, где даже гиены ходят раз в неделю – не чаще. 
И следующему клочку тут было не место. И еще одному.
Аленари внимательно посмотрела в спину сестре. Усмехнулась, пользуясь тем, что никто не видит ее лица – усмешка эта ударила в оба виска.
«Молодец, маленькая моя. Молодец».
В такие минуты она гордилась Лили особенно сильно – даже все это правильное девчачье воспитание не смогло сделать из сестры тупую плаксивую куклу.
Сама же Аленари ходила по чужим следам достаточно часто, чтобы знать, как их оставлять. В конце концов, виконтесса она или нет? Да нормальная девица ее возраста и положения на каждом шагу тут спотыкаться должна, подвывая от ужаса! 
Подвывать было больно. А вот спотыкаться – это пожалуйста. Запнувшись, она как бы невзначай схватилась за сплетение воздушных корней на очередном дереве, и неизящно надорвала всю эту конструкцию. Сипай за плечом, конечно, разгавкался, но дулом не ткнул, спасибо и на том.
Шагая сквозь папоротники, Аленари теперь старалась наступать на листья у самой розетки, сминая и ломая черешок. А затем появилась идея получше – девушка запустила руку в волосы, туда, где те слиплись в колтун. Сцепив зубы, она надорвала присохшую корочку. Горячая струйка щекотнула за ухом, зато пальцы теперь были в крови – осталось лишь опустить руку, позволяя листьям папоротника то тут, то там касаться ее. Всего несколько капель – слишком мало, чтобы всерьез заинтересовать какого-то хищника, но достаточно, чтобы удержать охотничьего пса на тропе.
Путь их закончился неожиданно.
«Это что еще за дыра?»
Скривив губы, Аленари окинула взглядом вход в пещеру. Куда больше, чем черепа ее встревожила реакция индуски – нянька у Лили, конечно, была той еще клушей, но вот в такие истерики обычно не впадала. Бессознательно девушка положила ладонь сестре на плечо, готовая в любой момент оттолкнуть ее назад, заступить.   
Причитая, айя подползла им под ноги, и слова ее отдались холодком по спине. В этот момент Аленари поняла, зачем они здесь, и испугалась, теперь уже по-настоящему. Потому что люди вокруг не просто вшивые повстанцы или наемники, они чертовы туги. Она-то думала, что похищение – дело рук какого-то туземного князька, наваба недоделанного, который решил сбить с генерал-губернатора Сантара то ли выкуп, то ли какие-то права со свободами. В этом случае их бы не стали убивать, живые ценнее. А там бы и отцовский отряд подошел…
Подойти-то он и теперь подойдет, жаль – слишком поздно.
Эта мысль настолько шокировала, что Аленари застыла – второй раз за день – пропустив тот момент, когда индусу надоело ждать.
– Убери от нее руки! – Она кинулась к мужчине, на мгновение забыв и про его оружие, и про все на свете. – Пошел вон, вонючий ты ублю…
Чужие руки дернули ее назад, следом по лицу пришлась пара ощутимых затрещин.
Выла айя, рыдала мисс Лисбет, в собственной голове гремел набат – под эту какофонию их потащили под своды пещеры.
Первые метров двадцать Аленари запомнила плохо, а потом обнаружила себя не просто в каком-то подземелье, но в настоящей зале – длинная и прямоугольная, похоже, она была вырублена прямо в недрах горы. Помещение отдаленно напоминало католический храм: основной «неф» от двух боковых отделяли ряды колонн. Правда, вместо ажурных нервюр на потолке во все стороны расходились полукруглые ребра – вся конструкция очень неприятно напомнила перевернутую грудную клетку.
Пленниц увели в боковой проход, и теперь коридоры стали куда скромнее. Зато в свете факелов виднелись фрески – на удивление хорошо сохранившиеся. Правда, красивее они от этого, на взгляд Аленари, не стали: главным действующим лицом везде была чернокожая многорукая женщина. Немного реже попадались какие-то уроды – то ли черти, то ли демоны, то ли храму просто с художником не повезло.
С каждым шагом, все ярче вспыхивала паника – противный, пульсирующий клубок где-то между ребер; чтобы давить его приходилось прикладывать просто невероятные усилия.
Нельзя бояться. Нельзя терять голову. Нельзя думать о том, что с тобой хотят сделать, надо сосредоточиться на том, что ты сможешь сделать. 
Пока всё было совсем нерадостно. Очень быстро Аленари осознала, что понятия не имеет в какой стороне выход и дорогу назад не найдет при всем своем желании. Единожды она слышала шум падающей воды, но звук быстро стал удаляться.
Ладно. Ладно, храм – не лабиринт. В конце концов, его строили, чтобы богам поклоняться, а не заблудиться тут и сдохнуть. И все же девушка постаралась запоминать дорогу хотя бы к тому коридору, где слышала воду. 
Наконец путь закончился: один из мужчин распахнул низкую дверь и по одной пленниц впихнули внутрь.
За спинами лязгнул засов. 
Место, где они оказались, напоминало гигантский колодец – большое квадратное помещение, уходившее вверх на десятки футов. Факелов здесь не было, но косые солнечные лучи падали сверху, расцвечивая стены золотистыми пятнами – похоже, где-то там, у потолка, на головокружительной высоте были прорублены окошки. Здесь же, «на дне» царил зеленоватый сумрак, и это лишь усиливало сходство с колодцем.
Их маленький отряд пребывал в плачевном состоянии – в прямом смысле, плачевном. Индуска где остановилась, там и осела на пол – теперь она тихонько подвывала на одной ноте; мисс Лисбет сжалась в комок у стены, всхлипывая, икая и, кажется, бормоча молитвы. 
«Охренеть помощнички…»
– Молчать, обе вы! – Аленари разозлилась; звуки гуляли жутковатым эхом, пугали Лили и отдавались болью в висках.
– Ты цела, Воробей? – Она опустилась перед сестрой на колени, быстро ощупала ее, оттерла грязные разводы с щек, заправила растрепанные прядки за ушли. – Вот и хорошо. Мы живы и здоровы, так что выше нос. Давай-ка, посмотрим, где оказались. 
Надо было занять и себя, и сестру. Пока что-то делаешь на страх времени меньше; к тому же девушка действительно верила, что этот каменный мешок стоит осмотреть как следует. Не в Тауэр же их привели.

+2

8

Её  несли, буквально волокли и в тёмных сводах пещёры, высвечивались отдельные детали, как картины в фосфорной вспышке. Лили видела и содрагалась: жутковатые колоны, фрески бесов и демонов, высовывающая длинный язык многорукая ведьма везде-везде... Пахло сыростью и затхлостью и всё это так давило нутро, что хотелось... превратиться в мышь. Маленькая юркая мышь, она спрячется в любой щёлочке. Её никто не поймает кроме скользких змей. Слишком маленькая, чтобы волновать больших кошек.
Лили не билась в ручищах индуса просто потому что одеревенела, висела, как тряпичная куколка из лавки на Бейкер-стрит. Маленькая кукла, которую мама, ещё будучи живой, купила маленькой дочери в закутанным жёлтым туманом Лондоне. Никто ведь не будет интересоваться куклой? Мышью... кем-то другим...
Какой длинный проход. Как много коридоров. Лилиан  не могла запомнить дорогу, она не шла, её несли и качающиеся стены лишали чувства ориентации. Вой айи и рыдания гувернантки эхом разносились по сводам этого термитника, и всё казалось долгой дорогой в Ад.
Девочка не хотела думать о тех образах, которые слали ей виды чертей и многорукой ведьмы со стены. Она думала, что она мышь, и мышь никто не видит, пока она не дёргается, затаившись в сером уголке. Она не думала о словах айи, потому что та капнула бы на чашу закостенелого терпения и всё бы пролилось через край.
А потом всё неожиданно прервалось. Их кинули в какую-то темницу, где девушки расползлись по углам напуганными зверьми и заплакали. А Лили остекленевшим взглядом посмотрела в угол и подумала, что тут есть щели для мышей... если бы только она могла стать мышью...
– Молчать, обе вы!
Лилиан вздрогнула от голоса сестры слишком погружённая в свой маленький фантазийный мирок, где она прячется и её никто не находит.Реальность была тут, она окружала темницей и была душной. У девочки непроизвольно затряслись губы.
– Ты цела, Воробей? - Лили молча кивнула сестре, смотря на неё большими глазами, в которых искрами осознания и паники отражалось всё происходящее. Когда Аленари стала оттирать её щеки, что-то маленькое и слабое сломалось и Лили начала молча и беззвучно плакать, часто смаргивая. Проявленная теплота будто бы сказала ей, что можно быть слабой. А ведь она совсем слаба! Она не братья, ни папа, ни Аленари, она ничегошеньки не может!
Сколько времени уцелевшим патанам доскакать до почтовой станции по пути в Дели? Сколько времени оттуда отправить коменданту разъезд? Сколько будет скакать разъезд до места трагедии и далее давать собакам след? А они одни, совсем одни тут!
- Давай-ка, посмотрим, где оказались, - Лилиан  опять кивнула, но она упорно молчала, боясь, что начнёт рыдать или причитать, как мисс Лисбет, а это совсем-совсем не по-сантаровски! Аленари же вон держалась. Наверное... наверное она знает, что делает.
Лили встала, чувствуя, что  у неё трясётся всё. Руки, ноги, губы... Всё было ватное и тело отдавало усталостью и болью от непривычно долгого для леди похода и стресса. Чтобы не споткнуться и не упасть как-то нелепо, Лили ходила мелкими шажками, останавливалась и поднимала, что находила на полу. Чаще всего под руками оказывался мусор, совсем трухлявый, иногда крысиный помёт или перегнившее дерево. Один раз она подняла кость, в которой распознала ребро, и, пискнув, бросила закусив губу и глубоко дыша. Это всё не то, что им надо.
- Аленари, - тихо начала говорить Лилиан, давя этим панику, - У папы ведь самые быстрые гончие, да? И лошади, он всегда покупал лучших? - ей просто хотелось услышать что-то хорошее и обнадёживающее. - И разведчики... местные туземцы ведь должны знать этот храм, да?
Она почувствовала, что сейчас начнёт шмыгать носом, а платка уже не было, и это странным образом заставило её перестать сглатывать слёзы и подойти к вопросу поиска чего-нибудь внимательнее.  Она разгребала подгнившую солому и тут им совершенно странным образом повезло. В ней оказался очень крупный осколок камня, о который Лилиан поначалу случайно поцарапала руку, тихо вскрикнув. Но когда она поняла ценность находки, судорожно разгребла солому и обеими ладошками подняла неровный осколок.
- Аленари. Аленари, смотри! - заговорщеским шёпотом проговорила девочка, подскочив к сестре и обеими ладошками протягивая ей камень, порядком испачканный, не очень удобный, но острый с одного конца. В это же время в коридоре опять раздались голоса и шаги, и Лили замерла зверьком, а потом с паникой посмотрела на сестру. А что если за ней? А что если за ними?
Дверь действительно стала раскрываться и в проёме появилось два крепких индуса, один вооружён однозарядной винтовкой. Каркая, он указал на мисс Лисбет и та забилась в истошной истерике. Второй индус прошёл в комнату и попытался схватить истерящую гувернантку, пока первый предупредительно наставлял на пленниц оружие.

+2


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Все десять голов и пояс из змей