Brimstone
University
Добро пожаловать на ролевую!
18+
смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Требуются в игру
1-31

августа

События в мире
В ночь с 19 на 20 Августа в акватории Англии появился "корабль-призрак". Полупустой, с сошедшей с ума командой на борту. Газетчики смакуют страшные подробности.
Китобойные суда в лондонском заливе готовятся к выходу в море. Неспокойно синее море... В воздухе витает запах розмарина и печеных яблок.
Германия и Россия грозят друг другу войной. Ирландцы хотят независимости. В Калькутте туги принесли в жертву Кали очередного губернатора.
29.10
Чем дышит полузатонувший Лондон? О насущных проблемах, вам расскажут газеты, о скрытых - ваше собственное любопытство.
04.10
У нас стартовал новый квест, к участию приглашаются все желающие.

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Лондон и Англия » Я — нож, проливший кровь, и рана


Я — нож, проливший кровь, и рана

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://31.media.tumblr.com/e322dea0c220e8954d2c22e6bc910cf5/tumblr_n4oo7kRRDV1s07v26o1_500.gif

Lilian Santar, Audrey McQueen, Alec Santar, GM.
21 августа 1886. Где-то после полудня. Дом семьи Сантар.

День, когда Лилиан теряет подругу, Александр встречает старую знакомую, а у Одри всё идёт не по плану.

Отредактировано Audrey McQueen (31 октября, 2017г. 00:26:55)

0

2

Болезнь не бывает своевременной, это Лилиан знала и без менторских наставлений. Но более несвоевременной болезни она не могла вспомнить и в дурном кошмаре. Пока жар и лихорадка с кашлем сковали её тело, умом она была в переживаниях  о брате и Ароне, прекрасно понимая, что Алек не отменил дуэль. Это было ужасная мешанина чувств в голове, дома не было никого, кроме отца в эти дни, никого, кому она могла бы высказать. Дейзи не рассказала графу о произошедшем, но, наверное, только потому что боялась личного выговора. А что будет, если… Если кто-то из них умрёт на этой дуэли?
Роланд ещё 19 августа вызвал доктора, который прописал ей покой и сон, а она вставала и бродила по комнате в метаниях каждый раз, когда оставалась одна. Стояла у окна по часам и ждала, что брат вернётся, или (уже где-то на подкорке сознания), что мимо пройдёт Арон, хотя бы просто пройдёт, показывая, что он жив.
Но летние улицы Лондона пестрили равнодушной к её тревогам жизнью.
Необходимость убедительно играть на отца лишь усугубляла ситуацию, и в конечном итоге за три дня температура Лили спала лишь совсем чуть-чуть, принеся озноб и слабость измученного организма.
Конечно же в этом помутнении девушка совсем забыла о том, что лично приглашала леди МакКуин на пятичасовой чай и просто для проведения времени вместе. Лили не отослала предупреждающую записку и когда баронесса со своей компаньонкой подъехала к поместью Сантаров, разворачивать их было не вежливо.
Попросив дворецкого принять дам и распорядившись о чае, Лили дала Дейзи привести её в максимально приличный вид. Раскрасневшийся нос и тёмные пятна под глазами по возможности запудрили, волосы собрали в приличную причёску, а лихорадящее тело завернули в “чайное” платье, создав тонкую ширму приличности и здоровья для измученного организма. Конечно, её всё равно выдавали красные, блестящие лихорадкой глаза, слабая дрожь в руках и невольное желание закутаться дальше в шали. По лестнице Лили спускалась на слабых ногах, цепляясь за перила, как белочка за ствол.
- Милая Одри, мне так неловко, - проговорила Лили негромким голосом, появляясь на пороге зелёной гостиной, где уже подали чай. Улабка девушки несмотря на все старания была измученной. - Я немного приболела. Но мне ужасно приятно, что ты всё-таки пришла, сидеть в доме затворницей утомительно.
Лили протянула руки в приветствии.

+2

3

Сложно всё это. Чудовищно сложно, если начать об этом задумываться. Ситуация становилась попросту невыносимой: во-первых, Гидеон вскорости окончательно выйдет из себя (милейший из самых очаровательных демонов уже не казался мисс  Маккуин таким уж душкой, скаля зубы и потихоньку начиная очень прозрачно намекать на незавидную судьбу юной леди в случае провала их предприятия), во-вторых, Алек даже и не думал о том, чтобы пасть обратно в цепкие ручонки шотландской колдуньи, а в университете в очередной раз не ладилось с одним очень уж заковыристым предметом. Эта совокупность факторов приводила и без того вспыльчивую и тяжёлую руку ведьму в состояние близкое к критическому — того и глядишь, распсихуется, разнервничается, проклянёт кого-нибудь сгоряча и будет долго безутешно плакать, пряча личико в шёлковые подушки. Необходимо было срочно что-то делать. Или, хотя бы, кому-нибудь пожаловаться на жизнь.
   Неизвестно как, когда и каким образом, но в Лилиан Сантар Одри нашла нечто большее, чем ступеньку к непокорному сердцу её брата. Девушки, разные как вода и камень, непостижимым образом нашли общий язык и, к удивлению мисс Маккуин, ей оказалось комфортно в обществе младшей дочери ненавидящего её семейства. С Лили не было необходимости корчить из себя хорошенькую куклу, не надо было притворяться роковой ведьмой — можно было вести себя запросто и не бояться быть неверно понятой.
   Возможно, Одри слегка преувеличивала градус неприязни семьи Сантар к себе, но суть есть суть — в этом доме как минимум два человека были категорически не в восторге от того, что её ножка в хорошеньком башмачке ещё топчет эту землю. Ну да, кто бы обрадовался ведьме, наславшей приворот на их младшего сыночка? Мисс Маккуин ещё не решила под каким соусом она подаст эту историю Лилиан, когда всё откроется: может, прикинется наивной дурочкой, будет плакать и уверять её в своей любви к Алеку и, мол, вот до чего страсть девицу довела. Может, расскажет всё честно и уйдёт с гордо поднятой головой. В любом случае, всё это будет потом, не сейчас. Сейчас её экипаж подъезжает к дому семейства Сантар, а значит пришло время чая, приятных разговоров по душам и обоюдных душеизлияний.
   - Дорогая Лили, - пара голубых встревоженных глаз пробежали от макушки до пяток подруги, - ты выглядишь нехорошо, не лучше ли тебе будет в тёплой постели?
   Девушки сердечно обнялись и даже через многочисленные слои ткани шотландка почувствовала жар, исходящий от подруги. Кажется, дело совсем не так хорошо, как она говорит. Компаньонка Одри, папенькина дальняя родственница, старая развалина лет едва ли шестидесяти, проохала приветствие и что-то про здоровье, осела в кресле и вообще явно имела чисто декоративную функцию — до девушек ей, в общем-то, не было никакого дела. Выслушав пару-тройку дежурных заверений о приемлемом состоянии здоровья, мисс Маккуин помогла Лилиан устроиться на диване и, устроившись рядом, выжидательно взглянула в глаза своей младшей подруги.
   - Я где-то читала, что все наши телесные болезни происходят от душевных переживаний. Всё ли у тебя хорошо, дорогая моя?
   Если и есть на свете человек, чувства которого Одри волновали, то это, без всякого сомнения, Лилиан Сантар.

+2

4

- Я обязательно лягу позже, собственно, я только и делаю, что лежу, а это изматывает побольше простого спуска вниз, - второй раз выдать улыбку получилось лучше. Ей совсем не хотелось обременять других тревогами о себе, тем более подруг, кому ты обещал приятный вечер. В любом затворничестве Лили не хватало простого женского общества. Раньше она хотя бы делилась, иногда, своими тревогами с Дейзи, но после случая в парке довериться камеристке она уже не могла даже в вопросе простой бессонницы. Девушка была в своём праве звать констебля, она ведь совсем не знает Арона, но неуловимое и глупое чувство предательства преследовало младшую Сантар. Здесь, за чаем с подругой, она могла немного... хотя бы отвлечься.
Глаза Одри лучились, напоминая васильки на шотландской пустоши. И как всегда были проницательны, так, что били сразу и в цель. Осевшая на кресло напротив подруги Лили неловко отвела глаза, поняв, что её буквально поймали с поличным. Подруги не братья...
- Ты возможно слышала, у меня пропала сестра, - ...но и не те, кому ты можешь сказать о связи с контрабандистами и о всём том, что она видела. - Мы все в доме в большом напряжении.
Лили невольно посмотрела на престарелую компаньонку баронессы. Такие люди всегда были тенью, которая слышит и понимает больше. Обычно Лили ценила такие качества в людях, но сейчас чувствовала себя какой-то... преступницей в собственном доме и боялась бросить лишнюю фразу.
Снова улыбка, почти как на практике, третья лучше, только глаза блестят болезнью.
- Аленари сильная, она всегда была в нашу лучшую половину семьи, она вернётся, я верю, но иногда вера подводит, - Лили отпила чаю, а потом ей пришла в голову идея, - Одри, я ведь обещала тебе показать индийские маллики и розы. Пойдём, они в нашей оранжерее при доме, я думаю, смогу выделить тебе один саженец...
Лили поднялась и вроде бы взяла Одри под руку, но баронесса ощутила что на неё действительно опираются. Пройдя немного по коридорам к выходу во двор, где их встретили умирающие, назло всем стараниям Лили, деревья и кусты, девушки свернули к мощёной парковой дорожке.
- Иногда мне кажется, что над семьёй висит какой-то злой рок... С того самого дня, как умерла мама. Будто нас что-то преследует, - тихо и задумчиво проговорила она подруге. Лили не думала выносить сор из дома, а потому старалась избегать имён, лиц, событий, но те стояли перед мысленным взором: ссора Алека и отца, ссора с Вальденом, смерть Элинор, возрождение Элинор, выпавший из окна мистер Кроули, пропавшая Аленари, теперь это... Алек же вернётся домой? Глупые мальчишки! Лили подняла глаза на Одри. Она знала, что у подруги нет братьев и сестёр, и наверное ей будет сложнее понять, но порой ведь нужно не это. А просто кто-то рядом, кто скажет слова, облегчающие сердце.
- Одри, тебе доводилось ли когда-нибудь быть причиной ссоры двух близких тебе людей?

+2

5

Что не так с этой семьёй? Ну серьёзно. Такое чувство, что семейство Сантар притягивало к себе неприятности словно мощный магнит. Проблемы с Гидеоном, появление в их жизни Одри, теперь это. И отчего-то юная шотландская мисс была уверена в том, что эти злоключения — ещё не самое страшное что довелось пережить этому дому. Может, когда-то давно их предок насолил какому-нибудь колдуну и они теперь обречены расплачиваться за его грехи покуда их род не пресечется? Вряд ли, конечно, но иного объяснения суеверная мисс Маккуин пока не видела. Не может же людям, в конце-то концов, так не везти.
   Забавно как могут совмещаться в одном человеке искреннее сопереживание и холодные планы по жестокому обману. Одри, несмотря на глубокое сочувствие и вообще какую-то особенную трепетную нежность к подруге, даже не подумала о том, чтобы, может быть, добровольно снять приворот и сделать всё чуточку легче. Может, она даже слегка обрадовалась тому, что Аленари пропала — что-то на уровне женской интуиции подсказывало шотландке что Алек не сам догадался о привороте. Женщины куда как более тонко чувствуют такие вещи.
   - Я сочувствую всем вам, - с тихим полувздохом произнесла девушка, всё так же прямо глядя на осевшую в кресло подругу, - бесспорно, ужасно — не знать где твоя родная кровь сейчас.
   Наверное, будь у Одри младший братец или сестричка, она была бы совершенно иным человеком. Не была бы предоставлена только самой себе. Не была бы такой замкнутой. Ей было бы кому сопереживать, было бы о ком заботиться и был бы тот, кто имел право на безоговорочную сердечную привязанность. Естественно, в полной мере утрату Лилиан девушка ощутить не могла, но логически понимала что это такое — сводящее с ума беспокойство, страх неизвестности и собственная беспомощность. Дикий коктейль эмоций, от которого голову сносит просто начисто. Нельзя в таком состоянии быть в одиночестве.
   -  Ах, точно, - Одри понимающе покивала, быстро подхватывая легенду о цветах — хочет поговорить наедине? Пожалуйста, это даже полезно, - пойдём, я уверена, это нечто невообразимое.
   Девушки покинули дом и вышли на воздух. Мисс Маккуин не была уверена, полезно ли это для Лили, но раз уж ей так захотелось — пускай.
  Злой рок, значит? Видимо, так кажется не одной только Одри. Хотя люди любят придумывать себе страшные проклятья и монстров под кроватью — отличное оправдание собственных просчётов. Не в этом случае, конечно же. Тут всё серьёзно.
   - Я и есть злой рок своей семьи, - неожиданно серьёзно проговорила ведьма, чуть крепче сжимая пальцами локоть подруги, - и причина ссор, и всё-всё-всё. Но это не важно, я всё равно не смогу почувствовать то, что чувствуешь ты. И, честно сказать, мне нечего тебе посоветовать, я не совсем не разбираюсь в чувствах людей. Единственное, что я могу сделать — предложить свою поддержку и дружеское плечо.
  Наверное, это была одна из самых длинных реплик, которую доводилось произносить Одри за последний месяц. К тому же, девушка сама не ожидала от себя такой честности — в конце-то концов, тут полагалось с умным видом давать не действующие советы и бить себя кулаком в грудь, обещая вещественную помощь. Ну не могла мисс Маккуин так не честно поступить с Лили. С кем угодно, но не с ней.

+2

6

- Я и есть злой рок своей семьи.
Лили с самым искренним и чистым недоумением вскинула глаза на подругу. Наверное это такая шутка, иногда Кристофер говорил глупости с очень серьёзным лицом, и Лили в них верила. А потом брат с трудом сдерживал подрагивающий в улыбке рот и она понимала, что её просто разыгрывают. Обижаться было не на что, и леди только смеялась над собственной не прозорливостью.
Сейчас эта странная шутка Одри не веселила, но пришлось выдать улыбку и ответить, как подобает на такой юмор:
- Тебя слишком мало на все проблемы нашей семьи, Одри, - "кто виноват в том что отец избивает слуг? Кто виноват в возвращении Элинор с того света... Господи, она же всё ещё может являться к малышке Эмили! Кто виноват в пропаже Аленари? Это вряд ли один и тот же человек, и только в парке я знаю виноватого. Это я, Я и моя глупая самонадеянность!". - И ты предлагаешь сейчас нечто много большее и важное, чем помощь. Я знаю, о тебе многое говорят за чаем, когда тебя нет. Миссис Браун или леди Эштон, что для тебя не секрет, злословят о дурном характере, но ты не слушай. Понимаешь? Я привыкла жить среди людей, которые добры в своих действиях, какой бы налёт сажи и чёрствости, льда или задирства не покрывал их души, - говорила она с мягкой улыбкой, ступая по красивой дорожке сада, к которой клонили ветки маленькие кусты. У одного из таких Лили присела, срывая веточку с белыми, похожими на жасмин цветочками. Пальцы девушки немного притупили чувствительность, потому движения были неловкими и слабыми. - Я вижу, что ты не привыкла показывать, на то, наверняка, есть причины.
Лили медленно поднялась и протянула Одри букетик.
- Маллики. Индийский жасмин. Индусы верят... - вспоминала она мимолётно, как картину галереи, момент из детского прошлого, - Что пока ты приносишь цветы жасмина в жертву богу Шиве, он танцует и в мире порядок. Наверное, мы должны были хоть раз донести их до алтаря, - грустно улыбнувшись, Лили плотнее закуталась в шаль и снова взяла Одри под руку, - В розарии можно будет присесть, прости, на той конной прогулке у леди Уилдерфорд я была гораздо более интересным попутчиком.
Сад был будто отражение меланхолии хозяйки и только небеса знают, как бы Лили хотелось чтобы это было наоборот.
"Это всё вредный воздух Лондона", - повторяла себе девушка, иногда бросая взгляд на яблоневые деревья, начавшие желтеть сильно раньше срока.
- Прости, я всё говорю-говорю, и всё какие-то глупости. Я просто... Я не знаю что мне делать. Понимаешь, мы намедни сильно поссорились с Алеком. Я была виновата, очень, хоть и... хоть я и хотела помочь, - они дошли до скамейки у розария и Лили присела, теребя конец шали, - Но он так разозлился. Я никогда не видела в его глазах столько бешенства, и... - "и он так походил на отца". Лили остановила себя. Любая фраза сейчас могла оклеветать её близких или, хуже того, выдать эту незаконную дуэль, после которой брат не появлялся дома! И дело было даже не в том, что Одри могла кому-то выдать, подставив брата под удар. Вовсе нет, просто ей не хотелось, чтобы из-за её россказней, наверняка спровоцированных болезнью, о Алеке думали плохо. Она снова подняла красные глаза на Одри и постаралась сказать как можно нейтральнее. - Я боюсь, что из-за моих действий Алек пострадает. Он... бывает резок в решениях. И эта болезнь, так некстати! Если бы не она, я бы доехала до его дома ещё вчера, но я лежу весь день и думаю, что сказать в извинение ему и... - Лили опять прикусила язык, - И всем, кто застал ту сцену.
"И Арону... я обязана ему написать... нет сказать лично, что... что?"

+2

7

Лили, милая Лили! Ничего-то ты о своей подруге не знаешь. Не знаешь как она танцует голой при полной луне, не знаешь как втыкала она булавку в свою нежную плоть, чтобы каплями крови начертать магические знаки, не знаешь что она сотворила с твоим братом. Ты не знаешь как она плачет и ворожит в ночи, как дрожат её руки и как горят глаза потусторонним огнём. Ты знаешь только то, что Одри позволяет узнать. Ты знаешь только милую, добрую и через чур прямую девушку, которая готова бежать к тебе через весь Лондон чтобы держать твою руку и нежно сочувствовать.
  Мисс Маккуин последние несколько лет нравилось считать себя холодной, словно ледяная статуя. Нравилось думать, что у неё не осталось никаких чувств. Нравилось вести себя резко и зло. Конечно, молодая девушка прекрасно знала, какие слухи о ней ходят в обществе. Она прекрасно знала что о ней говорят в будуарах, какие сплетни уродливыми щупальцами ползут по мягким гостиным... Ну и ладно! Ну и пожалуйста! Так и должно быть. Аура рока должна явственно ощущаться. Нужно казаться плохой. Действительно плохой. Тогда будут уважать. Даже напудренные дамы. Даже более богатые барышни. Но, чёрт подери, слова Лили больно кольнули маленькое чёрное сердечко Одри. Оказывается, это милое хрупкое создание действительно за неё переживало. Лили, милая, нельзя жалеть монстров. Они от этого теряются и становятся нежнее домашних собачек.
   - Ты слишком добра ко мне, - ведьма опускает взгляд на цветы, вертя тонкие стебельки в пальцах, - не стоит так переживать на мой счёт. Как они там говорят? «Такая всегда тепло устроится».
   В розарии девушки усаживаются на скамейку и Одри, склонив голову как птичка, смотрит на подругу. Кто бы мог подумать что на плечи такого хрупкого, юного создания могло столько всего свалиться. Пропажа сестры, ссора с братом и, видимо, много чего другого, чего даже подругам не рассказывают. Мисс Маккуин отчего-то полагала что Лилиан живёт в розовом мире единорогов, бабочек и пирожных. А что? У неё большая прекрасная семья, наверняка нет отбоя от женихов и вообще она сущая прелесть, не обременённая тёмным даром, мрачными делишками с демонами и прочей нечистью. Нет, здесь не было зависти. Просто... они как будто разные планеты, которые случайно прошли друг рядом с другом. Разные миры. Они по-разному ощущали и воспринимали этот мир, их заботили разные вещи, но... но чёрт подери, здесь и сейчас Одри хотелось сделать для неё что-нибудь хорошее. Даже чудовища могут быть благодарными.
  Алек. Ох, Алек. Сейчас было жутко неудобно о нём думать. Он навсегда будет занозой в её сердце, как бы всё это не повернулось. Раньше они друг друга презирали. Вспыльчивый и вспыльчивая. Прямая и прямой. Они презирали друг друга. Он её раздражал. Он её игнорировал и её это мало волновало. Теперь, за всё это время, она успела приглядеться, притереться к нему, многое увидеть и многое запомнить для себя. Он был её целью и одновременно её грехом и тайной. Её жертвой и её карой. Это странно, но все эти бесконечные кошки-мышки не только не заставили мисс Маккуин отступиться, разжать свои коготки и выпустить несчастную придушенную добычу на волю, но и побудили крепче вцепиться в несчастного мужчину. В конце-то концов, это он теперь — её персональный кошмар вместе с чудесным мистером Гидеоном. Давайте скажем правду. Ведьма, через силу, через «не хочу», через слёзы и азарт охотника умудрилась привязаться к Александру Сантар какой-то странной, извращённой привязанностью, какая бывает у заядлого алкоголика к хорошей выпивке. И да. Она скорее пустит себе пулю в лоб, чем это признает. Всё слишком сложно.
  - В первую очередь, он твой брат. Что бы ты ему не наговорила, что бы ты ему не сделала, он останется для тебя Старшим и простит тебя рано или поздно. Не кори себя, ни к чему хорошему это не приведёт, только нервы себе расстроишь. Извинишься когда он приедет тебя проведать, он увидит твои прекрасные заплаканные глаза и совершенно растает. Ну же, улыбнись, дорогая. Кажется, пока никто не собирается умирать, а значит не случилось ничего действительно страшного.
  Одри ободряюще улыбнулась и погладила подругу по руке. Пусть хотя бы в мире пирожных и бабочек всё будет хорошо.

+2

8

"Ты слишком добра ко мне", - это самая частая фраза, которую Лили доводилось слышать. Ей так говорил больной индийский саис, угодивший в госпиталь, и старый контрабандист, поставлявший товары. Босяки из пропахшего рыбой лондонского низа и, порой, даже родные. Лили не понимала, что дурного в сопереживании, в том, чтобы помочь, если можешь, и сказать, что человек хороший, если он для неё хорош. Но оставляла за всеми ними право быть к ней снисходительными и списывать теплоту на наивность. Главное, чтобы их это не обременяло.
- Они говорят о всём том, чего им не достаёт, - улыбнулась Лили шире, даже чуть озорно, - О красоте, популярности, молодости, остром языке и характере. А дальше их многочисленные домыслы.
Опустив глаза на веточку маллики, Лили слушала подругу и думала: "Всё ли ещё "брат" значит, что человек простит? Всё ли ещё брат должен прощать?". Всё так сильно поменялось. Семью разносило по розе ветров в разные стороны и опять, опять подумалось, как не хватает Аленари с её умением действовать и действовать решительно.
Колесо сансары, она не может накручивать себя больше, она не может сказать больше. Ни о том, что её вспыльчивому Алеку сейчас действительно может грозить смерть. Или ему или близкому другу. Или может?
- Одри, в том то и проблема, что он ввязался в дуэль, - тяжело и горестно выдохнула Лили, сжав в кулачке бахрому, - И я... я правда виновата в произошедшем. Но никто не будет же вызывать на дуэль меня. А сейчас, сейчас его нет дома уже второй день. Сколько бы я искренне не уповала на то, что всё решиться первой кровью, что они вообще всё отменят, они оба страшные задиры и гордецы и... - "и я всё-таки сказала слишком много", - ...почему мужчины всё решают насилием?
Вопрос висел в воздухе секунду, пока Лили опиралась лбом о руку, не только от тяжести мыслей, но и от мигрени, дочки длительного волнения. Но в какой-то момент Лили хватило сил сказать себе хватит, и она распрямилась, оправив на груди шаль.
- Нам стоит пойти в дом, - она посмотрела в глаза подруги, и смогла улыбнуться. Сейчас Лили корила себя за выпущенную слабость и боялось что с открытой душевной раны польётся слишком много. - Даже по такой жаре мне немного холодно.
Снова оперевшись о руку Одри, Лили поднялась и девушки двинулись к дому. Сантар даже удалось сдержаться и не удариться в кашель или шмыганья, она позволит себе раскиснуть, когда уйдут гости. Даже удалось что-то неловко пошутить, пока они заходили в дом и холл, прижать к себе локоть подруги ближе в некотором объятии, как на подходе в гостиную они почти столкнулись с Алеком.
В первое мгновение Лили замерла, жадно, с ворохом надежды, облегчения и страха вглядываясь в лицо брата. Наверное надеясь найти там ответ на вопросы, которые терзали её оба дня, и только потом вспомнила, что она не одна.
- Алек, ты вернулся... Позволь представить, это моя подруга, баронесса Одри МакКуин.

+2

9

Дуэль, значит. Впрочем, это неудивительно — с таким-то характером. А теперь давайте сложим два и два. То есть, что это у нас получается? Лилиан натворила что-то такое, из-за чего Алек ввязался в дуэль и не появляется дома уже два дня. Поганая ситуация. Причём для всех, даже для Одри. У мёртвого душу уже не заберёшь. Очень не хочется, знаете ли, расплачиваться своей, в случае, например, если Александр Сандар скончается где-нибудь от естественных причин. Очень обидно было бы закончить всё таким образом. А ещё Лилиан жалко. Наверняка за всем этим кроется какая-нибудь романтичная история, а зная трепетное сердце подруги — ведьма прям физически ощутила гнетущий дискомфорт и апатию, в который погружалась юная миссионерка с каждой минутой ожидания. Погано.
   - Потому что это быстро и просто. Будь я мужчиной, я бы тоже решала свои проблемы таким образом, - Одри, помедлив, повела тонким плечом и поднялась с лавочки вслед за подругой, - не переживай. Мужчины сильные. Он вернётся.
   Ну, как минимум, он ещё не умер. Что-то подсказывало Одри, что если бы Алек уже отдал Богу душу, она бы уже об этом знала. Может, ранен, но ещё вполне себе шевелится. Значит, серьёзных поводов для посыпания головы пеплом нет. Наверное, стоило бы об этом как-нибудь завуалированно сказать Лилиан, но сейчас это определённо слишком рискованно. Нельзя чтобы она догадалась обо всём сама, это будет совсем неприятно. Подобные слишком практичные мысли сейчас даже немного огорчили шотландскую ведьму. Ну вот почему, почему она не может действительно переживать? Не может в полной мере разделить горе подруги, не знает, не умеет как следует её поддержать. Как хорошо было бы быть какой-нибудь всезнающей и всепонимающей мисс Эштон, которая точно знает как подобрать сладкие словно патока слова. Но Одри не умеет. Никогда не умела. Не у кого было научиться. Она просто знает что всё будет хорошо. Что всё должно быть хорошо.
   - Пойдём. Я не прощу себе если ты из-за этой прогулки проведёшь в постели ещё несколько дней.
  Как же всё это мерзко. Она врёт хорошей девушке, обманывает неплохого, в сущности, Алека, отравляет жизнь этой семье и ещё имеет наглость корчить из себя ангела добра и мила, который прилетел осушить слёзы несчастной Лилиан. Фу. Одри прямо таки физически ощутила себя грязной и липкой. Удушающий вихрь из чувства вины, страха и извращённого азарта («ну же, давай попробуем, выясним что убьёт меня быстрее») буквально выбивал почву из-под ног самоуверенной ведьмы. Надо было срочно взять себя в руки и Одри до боли вонзила чуть заострённые ногти свободной руки в собственную ладонь. Больно. Глубокий вдох. Ну-ка возьми себя в руки, девочка. Распустила нюни как ребёнок. Ты не виновата. Это всё мир вокруг. Злой, жестокий мир, который не оставил тебе выбора. Выпрями спину, успокойся и иди дальше. Тебе всё равно не оставили выбора — либо по головам дальше, либо вечные муки. Согласись, лучше быть успешной дрянью, чем мёртвым героем. Да, с моралью у Одри как-то не сложилось, что уж поделать теперь.
  - Мы знакомы, - на какую-то долю секунды кто-то особенно внимательный мог бы заметить что у непоколебимо-улыбчивой мисс Маккуин дёрнулись в нервной усмешке губы, - доброго дня, мистер Сантар. Думаю, теперь мне стоит вас покинуть — уверена, что брат сможет развлечь тебя лучше чем я.
   Девушка улыбнулась, в характерно-птичьем жесте склонив хорошенькую головку к плечу. Она совсем не готова сейчас к этой встрече. Серьёзно, не сейчас. Не так быстро. Она не знает что говорить и не решила как себя вести. Нельзя принимать бой будучи безоружным. Надо как-нибудь быстро и по возможности безболезненно ретироваться.

+2

10

Когда всё закончилось, Алек предпочёл окопаться в ближайшем цивильном трактире и хорошенько надраться, проклиная и Арона Ферро, и Лилиан, и себя самого, и события последних дней, и выродков в складских помещениях. Без алкоголя его тянуло думать, злиться и жечь, с алкоголем же мысли путались приятными кольцами, расходились невысказанными словами, и Алек талантливо облекал их в пьяный бред, которого утром сам не вспомнит, да и другие подзабудут. Верного Джорджа он утянул за собой и ему же потом буквально на голову и свалился, порешив, что не хочет возвращаться ни к себе, ни к отцу домой. Засыпал он с мыслью о том, что вот бы ночью что-то случилось, грохнуло, нашлось бы такое, чтобы их утром срочно вызвали и кинули куда-нибудь в море. Лондона в его крови и лёгких уже хватало, он захватил Алека больше, чем тот обычно ему позволял, и ужасно хотелось вырваться из него, выпутаться, ощутить солоноватый ветер на лице, вдохнуть полной грудью, позабыть смог и бедность городских улиц вместе с затерявшимися в этом всём людьми.
Утро прошлось по нему кадкой ледяной воды и чужой язвительностью, руганью, смехом и расплёсканным по чашкам бренди, и при этом умудрилось остаться до тошноты мирным. Тело болело там, где его били в последние дни, и ленилось, медлило, не слушалось, пока он собирался и кое-как приводил себя в порядок. Пуговицы на рубашке не хватало, шляпа обтрепалась, и выглядел Алек самым неподобающим образом для офицера и виконта. Рассматривая себя в зеркале, он кривился: следовало повидаться с Вальденом, как можно скорее, но представать в таком виде перед отцом и слугами не хотелось. Но у себя – и он хорошо это знал – ему больше всего захочется упасть и провалиться в глубокий безыдейный сон, в котором не будет ни Аленари, ни тварей морских, ни ещё чего-то; только он и блаженная тьма.
– Запомни меня… не таким, пожалуй, – попрощался он с Джорджем. Похмелье, несколько подсбитое бренди, накатило на него уже в кэбе.

Отцовский дом стоял на том же самом месте, и это казалось почти что странным – столько всего изменилось за последнюю пару дней. Алек хотел скользнуть внутрь тенью, он пытался не потревожить слуг, но для этого – проклятье! – следовало пройти через непарадные помещения. Он же бараном рванул в холл, нарвался на дворецкого, почувствовал поднимающееся внутри раздражение, в момент угасшее, стоило её увидеть. Не Лили – бледную и измученную Лили, укутанную в тёплую шаль, с неестественно тёмными волосами и глазами, – но её спутницу. Одри.
Вместо раздражения по груди разлился страх, и единственная мысль заняла его голову собой, разрослась до масштабов Большого Бена и с его же настойчивостью гудела: «БЕЖАТЬ!». Бежать, бежать отсюда, обратно к Джорджу, к себе, в доки, на корабль, подальше отсюда, от неё, от этой её вежливой улыбки и внимательного светлого взгляда.
Он застыл на месте, словно прикованный тяжёлыми цепями, и только вежливо улыбнулся одними губами.
– Да, мы знакомы с Од… баронессой, – Алек кивнул, и тело его само потянулось вперёд, словно шарнирная кукла, управлял которой не он, но кто-то другой. Он подхватил её ладошку и быстро коснулся губами, сам себя ненавидя, и с поспешностью отпустил, почти откинул, словно ядовитую змею. Усилием воли Алек обратил лицо и внимание на сестру, но сердце в его груди предательски забилось, пропуская удары. – Ты скверно выглядишь, Лили, – он забыл, что злился на неё, забыл, что не хотел её видеть. Теперь Лилиан была маяком – не столь ярким, как Аленари, но всё же, – ведущим его к спасению, прочь от губительной тьмы Одри Маккуин, к которой теперь он возвращался и мыслью, и действием. – Нет… нет, мисс Маккуин, я думаю, вам лучше остаться. Моей сестре явно нездоровится, и ей сейчас… полезна будет компания других девушек её возраста и положения.
«Уходи, – горело в нём и его собственным пламенем, и чужой извращённой магией, – убирайся из этого дома и колдовство своё с собой забери». Алек изучал их лица блуждающим взглядом – от Лили к Одри и обратно, – прячась за своей усталостью, за событиями вчерашнего дня. Арон Ферро здесь, в этом доме и рядом с его сестрой, не вызвал бы у него настолько яростного отклика.
– Мне нужен… Вальден, да, я его искал, – вспомнив, зачем он всё-таки пришёл, одёрнул себя Алек, оправил сбившийся рукав куртки, прикрыл новые ссадины и намётки будущих шрамов. Не хотелось, чтобы их видели Лилиан или Одри. – Так что я не смею отнимать у вас время.

+2

11

Он выглядел потрёанным, помятым и таким уставшим, что Лилиан с новой волной почувствовала угрызения совести за всё произошедшее. И страх, за то, что могло произойти. Им нужно, нет, просто необходимо поговорить наедине, она сможет рассказать всё, пообещает, что нужно пообещать, и даже выполнит, как только убедится... что Арон жив. Что всё это, включая лёгкий запах перегара, результат не состоявшейся дуэли, любой другой моряцкой драки, в какие брат ввязывался с самого детства.
Именно из-за этих горящих в груди тревогой желаний она была не против отпустить Одри, хоть и была ей благодарна за понимание и разговор в оранжерее, но брат всё вывернул иначе.
Он со странной смесью эмоций на лице поприветствовал Одри и поцеловал её руку, и если бы не шалые искры в его взгляде, Лили бы подумала, что Алек увидел свою пристань в васильковых глазах.
– Ты скверно выглядишь, Лили.
Девушка опустила комментарий о том, что он выглядел не лучше.
- Со мной всё будет в порядке, - тихо ответила она, упорно ловя взгляд брата, но тот то смотрел на неё, то отводил глаза снова.
Всё слишком походило на то, что он бежал от разговора. Прикрывался её подругами, выдуманными встречами лишь бы не говорить... Неужели и правда?
- Вальден у себя, с дочерью. Дома только отец, но он в кабинете, - всё также негромко проговорила девушка, а потом испугалась того, что не найдя "искомого" брат просто уйдёт, быстро предложила. - Я буду рада, если ты задержишься, хоть немного.
Ситуация становилась всё более неловкой, и ускользала, просачивалась песком сквозь пальцы. Пора было сжать ладонь.
- Дейзи, - Лили окрикнула камеристку, повысив чуть хрипнувший голос, - Передай, пусть подают десерты и закуски в зелёную гостиную.
Сжав рукой локоток Одри, будто в немой просьбе, Лили ей устало улыбнулась:
- Задержись ещё минут на десять, пока меня снова не отправили в постель.
Если брату приятно общество подруги, пусть будет так. Как угодно, лишь бы не уходил сейчас. Она хочет знать, она не перенесёт ещё дня в этих глупых метаниях!
- Составь нам компанию, возможно Вальден ещё зайдёт сегодня, - Лили опять поймала взгляд брата, на этот раз смотря с немой мольбой. "Ну пожалуйста, прошу, хотя бы не сбегай сейчас!", - Он... его не было оба дня.

+2

12

Итак, первый шок прошёл. Никто не упал в обморок, никто не расплакался и не начал судорожно молиться на всех известных языках. Да, так сложилось, что вот он — Алек Сантар: проблема, цель, заноза в заднице. И что теперь? Позорно поджать лапки и сбежать как пугливая девочка? Никто, чёрт возьми, никуда не бежит, все уже везде успели. Надо делать работу.
   Ах, Алек, чудесный, милый Алек. Вот почему именно ты? Почему нельзя было что-нибудь попроще. Не такое взрывоопасное, не такое дикое. Одри жутко не хочется играть в укротительницу тигров. Нет, конечно, она этих гордых животных уважала и отмечала даже некоторое сходство с характером своей «цели», но к тиграм лучше близко не подходить. Они, знаете ли, кусаются. Да, он красивый. Придётся это, увы и ах, признать. Да, есть в нём этакая суровая мужественность, от которых барышни млеют до обморока. Но нет, чёрт возьми, нет. Будь у шотландки выбор, она предпочла бы что-то менее шикарное, зато более управляемое и понятное. Но мы же простых путей не ищем, верно? Теперь приходится работать с тем что есть. Приходится злиться, терзаться и придумывать громоздкие планы и страшные в своей изощрённости стратегии.
   Страшно, конечно. Очень страшно. Он ведь может сейчас легко и непринуждённо (ха-ха-ха, смешная шутка, учитывая «подневольное» положение Александра) разболтать всё Лилиан. Неприятно. Сильно ли неприятно, если так подумать? Пожалуй что и нет. Да, они подруги. После разговора в оранжерее даже, пожалуй, близкие. Будет ли Одри переживать если они сейчас рассорятся на всю оставшуюся жизнь? Да, несомненно. Но, к несчастью, симпатичных душевных девочек, с которыми мисс Маккуин может найти общий язык, целый Лондон, а душа у мисс Маккуин одна. Да, конечно, Лили совершенно уникальный случай — в ней, казалось, сочетались все возможные добродетели и внутреннее чудовище Одри тушевалось и готово было танцевать перед ней на задних лапках, светясь от умиления всеми цветами радуги, но ой как не хочется гореть в адском пекле. Будет больно. А никто никогда и не говорил что будет легко и приятно. Быть ведьмой — не прогулка в парке в погожий денёк.
  Итак, раз никто никуда не разбегается, нам нужен новый план. Раз уж нам сама судьба дала в руки такую удачную карту, грешно будет её не разыграть. Так что, мисс Маккуин, личико по-милее, улыбочку пошире и пошла делать свою работу. Вдох, выдох, вдох, выдох. Девушка коротко тянет носом воздух, словно купальщик, готовящийся нырнуть в холодную прорубь. Просто соберись и сделай это. Давай, это не страшно. В конце-то концов, ты так кичишься своей дерзостью и непосредственностью, что же ты сейчас мнёшься как побитая кошка у двери? Давай, другого шанса не будет. Нужно решаться.
  - Итак, - девушка решительно подхватывает под руки и Лилиан и Алека, становясь между ними, - раз уж мы, милый Алек, так неожиданно встретились, вдвоём и будем вдохновлять Вашу дражайшую сестрицу на скорое выздоровление.
    Так сказать, взяла быка за рога, молодец. Теперь надо как-то закрепить успех. Вот и всё, вот и совсем не страшно. С одной стороны Одри касалась плечом тонкого плечика Лилиан, скрытого под тканью шали, а другим честно старалась не касаться её брата — тут главное не перегнуть. Надо знать чувство меры и такта, уметь балансировать на тонкой грани пошлости и естественности. Одри чуть поворачивает голову к Лилиан и едва заметно подмигивает, мол, посмотри, всё в порядке, я же говорила.
   - Говорить о грустном будете когда я вас покину, - тихо усмехнулась шотландка, - а пока пойдёмте отведаем десертов. Сладкое всё делает лучше.

+2

13

Ускользнуть не вышло, и Алек с роковой решимостью приговорённого к смерти за измену родине подставил Одри руку, чтобы поудобнее ей было опираться на него, чтобы это недоброе, обжигающее тепло её ладони оказалось поближе к нему. Отвратительно. Он предпочёл бы найти здесь Вальдена, вновь пообщаться с племянницей, подставиться грубой заботе старой кухарки, но никак не льнуть доверчивым псом к Одри Маккуин; он бы скорее рассказал Лилиан о судьбе её драгоценного друга, но пришлось переживать всё это. Алек ощутил себя загнанной в неудобную позицию шахматной фигурой, конём, которому больше некуда ходить и которого съедят на следующем ходу. Ногти Одри, словно кошачьи коготки, мягко вжались в ткань его куртки, и заворожённой части сделалось стыдно – за то, что ей приходится касаться всей той лондонской грязи, в которой он сегодня с такой готовностью извозился.
«Тряпка, – он плотнее сдавил челюсть, чтобы ничего лишнего в лице не проскользнуло даже слабым намёком, – борись, делай с этим что-то». Вышло разве что расслабить руку, чтобы не так вольготно Одри за него удерживалась. Дейзи, скользнувшая мимо бессловесной тенью, в непонятном ему порыве качнула головой – то ли осуждала, то ли, напротив, видела в этом больше своей хозяйки и всецело одобряла. Лили, теперь, как он понимал, больная, – частью из-за его, Алека, действий, – увела их всех в зелёную гостиную, – где другие слуги с поспешностью одомашненного урагана выставляли на стол десерты, закуски и чайный сервиз. Блаженствуя и тоскуя одновременно, Алек отпустил от себя Одри и предложил девушкам диван, себе же определив кресло. Прикажи она ему сейчас – упал бы к ногам, ненавидя сам себя, и там бы и остался.
– Я не думал, что застану вас в Лондоне в этом сезоне. Разве лето – не самое прекрасное время в Шотландии? – говорил Алек с Одри, на неё же стараясь и не смотреть. Враньё. Её магия тянула его к себе, выволакивала ночью из тёплой постели и вытаскивала на улицу, где обычно он успевал оклематься; её магия выкручивала ему суставы, забивала голову мыслями о ней одной, оставляла Алека бессловесной тварью с другими девушками, нарекала каждую из них Одри. Он забыл об этом ненадолго, и теперь расплачивался сполна. Алек не сомневался, что она здесь для того, чтобы его мучить, чтобы посмеяться над ним – он-то думал, что так просто ускользнуть от неё на другой конец мира, но нет, куда там, она может застать его в самом безопасном его порту. Говорить, говорить о чём-нибудь, не думать о ней и не смотреть. Алек обратился к Лилиан, и сердце его сжалось – до того у неё сейчас был призрачный вид. – Неужто баронесса наставляет тебя в поступлении в Бримстоун? Внезапное… начинание.
Друзья Лили удивляли его всё больше и больше. Сперва – трактирщик, теперь вот – приворожившая его женщина. Одри могла получить любого мужчину с титулом, раз уж ей хватило денег и храбрости, чтобы совершить приворот, она могла бы завоевать сердце любого из отпрысков королевы и тем возвыситься, но ей зачем-то дался он; это уже даже не льстило.
– Надеюсь, это не Брасс Холл? – будничный тон ломался, не складывался, и в голосе проскальзывали беспокойство и отвлечённость. Алек старался не возвращаться к Одри ни взглядом, ни мыслью, но было сложно, когда она сидела рядом, говорила, дышала. Десять минут, напомнил он себе, и тогда Лилиан вернётся в постель, а его мучительница покинет их дом. Всего-то десять минут, которые надо пережить. С ним случалось и худшее.

+2

14

Всё лучше делает надежда. Что брат задержится, они проводят Одри и поговорят. Лили наказала себе взять волю в кулак, ей бы не хотелось строить разговор на своей слабости. Она понимала, что и без того выглядит жалко, что тонкая ширма косметического ухода - пустячковая преграда болезни. Но виконтесса устала быть отгороженной от действительно важных вещей со словами "ты слаба, тебе знать не стоит".
Леди благодарно улыбнулась Одри, конечно не зная истинных мотивов задержки. Но не заметить смущения или странного метания в глазах брата всякий раз, когда он мимолётно смотрел на Одри было сложно. Неужели и правда?..
Разговор, конечно же, пошёл на изумительно формальной ноте. Лили даже захотелось сиронизировать, иногда она себе позволяла фамильный порок.
- Ты на удивление высокого мнения о женских разговорах, - "я не буду на него давить, после двух дней метаний, чаепитие будет не тяжелее пёрышка. Главное пусть задержится", - Бримстоунский университет - прекрасная перспектива, и Одри редкая умница, что продолжает учиться там до сих пор. Я как-то... было не до этого, - Лили вдруг задумалась. Много ли больше она могла бы сделать, имей она образование? Совсем недавно будущее, которое ей обещал отец, казалось удачным и хорошим. Совсем недавно она ещё доверила бы Роланду Сантару выбрать супруга и её, в сути положение. А сейчас червячком в спелое яблоко заползла мысль - а что было бы, решай она всё это сама?
Лили опять оправила шаль, глянув на Одри и на Алека. Что-то было в их глазах и между ними, но это не было похоже и на тёплую дружбу.
- Вы с Одри давно знакомы? - спросила она с улыбкой, смотря то на одного, то на другого, - Я не знала, что вы общались, хотя удивительно ли в тесном лондонском высшем обществе?

+2

15

Вроде бы всё неплохо. Прям даже вообще хорошо, если так подумать. Алек, видимо, сюрприз-сюрприз, перепуган её появлением настолько что натурально язык проглотил, а Лили просто принимает всё это за самую что ни на есть натуральную привязанность и не в полной мере ощущает всю неловкость ситуации. Ну и ладненько, ну и хорошо, ну и замечательно. Отлично. Главное не зазнаваться. Запомни, девочка, твоя позиция всегда будет шаткой донельзя. По крайней мере, пока дело успешно не разрешится. А до тех пор будь добра соблюдать баланс и будь внимательной к тому что говоришь и делаешь.
   Верхняя губка девушки неудовольственно дёрнулась, когда пропахший алкогольными парами виконт упомянул шотландское лето. Зря на больную мозоль наступил, серьёзно. Конечно, он не знал о её наличии, но это ведь не освобождает от ответственности? Нет, в целом и общем Одри любила лето. Особенно шотландское. Можно было бегать по саду, прятаться от гувернантки и воображать себя диким лесным оленем. Но в такие моменты свободы и детского лихорадочного счастья мисс МакКуин всегда чувствовала себя безудержно одиноко — родители из двух скорбных фигур, склонившихся над книгами в гостиной, превращались в двух бестелесных призраков-мороков: мать предпочитала проводить лето в северной части острова, у своей сестры, а отец пропадал на винодельнях. Так что лето — красивая, но несчастная пора в жизни колдуньи. Вдох, выдох, никто не злится, никто не нервничает.
   - Ох, что Вы, конечно нет. Я искренне считаю что выбор колледжа — глубоко личное дело. Да и Брасс не всем подходит — у нас, знаете ли, специфическая атмосфера.
   В которой выживают только отборные гады. Но дело, опять же, не в этом. Удар последовал с неожиданной стороны — Лили, видимо, справившись с первоначальным шоком от появления дражайшего брата в столь непотребном виде, решила до последнего развлекать подругу светскими беседами. Давно ли они знакомы... В таких ситуациях ведь хотят услышать всю историю, а не просто сухую цифру. А у «них» (забавно, как приворот превращает никак не относящихся друг к другу людей в какую-то общность) такой истории не было. Вот вообще. Надо что-то быстро выдумать. Причём такое, что Алек смог бы продолжить без неловкости и глупых заминок, превращающих всё кружево лжи  в грязную тряпку. Хм-м, не так-то просто. Ну ладно, где наша не пропадала.
   - О, кажется, уже год, - Одри будто бы ища поддержки (ха-ха, конечно) перевела взгляд с приободрившейся, казалось, Лили на её брата, - друг Александра, простите, я сейчас не вспомню имени, был моим оппонентом на защите моей дипломной работы. Разнести меня в пух и прав не получилось, пришлось знакомиться и извиняться.
    Ведьма хихикнула, прикрыв губы ладошкой. Вроде бы получилось довольно правдоподобно. По крайней мере, сейчас-то точно сойдёт за правду. В основном ставка была на то, что Лилиан не станет разбираться. Да и вообще, это явно лучше чем то, если она расскажет скучную байку о том, что да, просто познакомились в обществе. Лучше хоть какая-то история, чем никакая. Оставалось надеяться что Алек посыл уловит и сыграет по её правилам. Ему-то, в конце-то концов, тоже не очень выгодно вываливать на драгоценную младшую сестрёнку историю с приворотом — он, кажется, всё ещё надеется на то, что Одри оставит его в покое.

+1


Вы здесь » Brimstone » Лондон и Англия » Я — нож, проливший кровь, и рана